• Делай тело
  • Вкус жизни
  • Отношения
  • Стиль
  • Карьера
  • Вдохновение
  • Еда
  • Звезды
  • Анонсы
  • Архив новостей
    ПНВТСРЧТПТСБВС
Подпишитесь на нашу ежедневную рассылку с новыми материалами

Моя жизнь


Уже полтора года раз в неделю я посещаю кабинет психоаналитика. В комнате с приглушённым светом, сидя в удобном кресле, я говорю. Говорю о чём угодно, чаще всего о своих чувствах, воспоминаниях, мыслях, о том, что мне снилось и какие значимые события произошли за последнюю неделю.

Психоаналитик внимательно слушает, задаёт вопросы, реже — объясняет некоторые эмоции с помощью разных теорий. Проходит ровно 50 минут, я выхожу из кабинета. Мне легче дышится. Иногда хочется улыбаться. Чаще всего я чувствую себя полной сил и уверенности. Иногда мне необходимо погулять в одиночестве часок-другой, переваривая какие-то открытия или новые мысли. Очередное что-то я распутала. Очередную эмоцию я не подавила, я дала ей место в своей жизни.

Почему я оказалась в этом кабинете

Ещё в школе я думала о том, чтобы сходить к психологу. Я страдала от неуверенности в себе, моя интровертность казалась ужасным пороком, кроме того, я периодически впадала в состояние под названием «истерика». Кто в нём бывал, знает, как это выматывает и разрушает, причём физически в том числе, у меня была привычка изо всех сил колотить кулаками по любым поверхностям, так что руки часто опухали, бывали даже ушибы и трещины в кости.

Впервые я попала к психоаналитику лишь в двадцать шесть лет, и то после посещения психотерапевта. Тот год был для меня очень тяжёлым. У отца были большие проблемы со здоровьем и подозрение на онкологию, и я переживала период лечения и ожидания результатов обследований крайне болезненно. Кроме того, я полностью выгорела на работе, работая на износ несколько месяцев подряд. Я мало спала, неполноценно питалась, перманентно находилась на грани нервного срыва. Регулярные панические атаки стали нормой, у меня всё чаще парализовало грудную клетку так, что я не могла нормально дышать. Ноющая боль в сердце стала настолько привычна, что я перестала обращать на неё внимание. При этом ЭКГ и УЗИ сердца показывали норму, кардиолог посоветовала принимать успокоительные. Никакие успокоительные не помогали. Последним звонком стал симптом, игнорировать который было уж совсем сложно: у меня непроизвольно стала дёргаться мышца руки. То есть еду я в общественном транспорте, думаю о работе и вдруг начинаю дёргать рукой и не могу это дёрганье прекратить. Люди делают вид, что не замечают и упорно отворачиваются. Я чувствую себя настоящим психом и вообще пропащим человеком.

Я пришла к психотерапевту в платную клинику, и мне как-то быстренько, задав ряд вопросов о продолжительных стрессах в жизни, поставили диагноз «Расстройство приспособительных реакций». Я получила стопочку рецептов на медикаменты, там были витамины, антидепрессант, антипсихотик. Антидепрессант нужно было пить не менее шести месяцев.

Я не сразу приняла решение пить таблетки. Часть меня верила, что всё не так серьёзно, что можно справиться самой, что я просто-напросто переутомилась и отпуск, например, в санатории привёл бы меня в норму. В то же время мне было очень страшно, что дальше станет только хуже, а куда хуже, узнавать очень не хотелось. Поэтому я всё же «села на колёса».

Надо сказать, таблетки довольно быстро вывели меня из плохих состояний. Негативные симптомы исчезли примерно через месяц. Жизнь обрела краски. Я стала энергичной, расслабленной, доброжелательной и улыбчивой. Все вокруг отмечали поразительные перемены. Общение с людьми приносило удовольствие, я перестала испытывать ненависть ко всем вокруг. Но чем лучше мне становилось на фоне приёма таблеток, тем страшнее было думать о том, что через несколько месяцев от них придётся отказаться. Читая форумы людей с таким же диагнозом, я узнала, что некоторые пьют антидепрессанты годами и никак не могут выкарабкаться из медикаментозной зависимости. Моим самым сильным страхом стало снова оказаться там, откуда я выбралась с таким трудом. Снова ничего не хотеть, всё ненавидеть и чувствовать себя конченым человеком с дёргающейся рукой. И тогда я решила пойти к психологу. Для подстраховки.

Мне повезло, одна хорошая приятельница порекомендовала очень толкового специалиста, с которой у меня сразу установился контакт. Мой первый запрос психоаналитику был простым — максимально безболезненно «слезть» с таблеток.

Сила чётко установленных границ

С психоаналитиком мы сразу оговорили рамки, их всего две, но обе очень важны: временная и финансовая. От меня требовалось только две вещи: быть у неё в назначенное время и вовремя платить согласованную сумму. Сидя там, я могу молчать, я могу спать, могу как угодно проводить свои проплаченные 50 минут в кабинете психоаналитика. Важный нюанс: если я прогуливаю наши встречи, то всё равно оплачиваю их. Два раза в год есть «отпуск», можно согласовать, в какую дату наша встреча не состоится. Отпуск не оплачивается.

Я хорошо прочувствовала силу этих границ, когда приболела и решила не ехать на сеанс. У меня на руках был больничный, я написала психоаналитику, что болею и не приеду. Она предложила побеседовать в скайпе. Я отказалась, хотя была дома одна и моё состояние вполне позволяло мне разговаривать. Позже я узнала, что так работает механизм сопротивления, когда в начале терапии вдруг находится целая куча «объективных» причин не ходить на сеансы психоанализа. Психика сопротивляется необходимости раскапывать то, что вроде как благополучно вытеснено и забыто. Однако проблема в том, что без такого раскапывания невозможно решать проблемы и двигаться дальше.

Я была уверена, что покажу больничный лист и буду освобождена от оплаты пропущенного сеанса. Оказалось, что болезнь, пусть и подкреплённая бумагой от врача — это не повод отказываться от встречи с психоаналитиком (а на самом деле — со своим бессознательным), и пропущенный сеанс всё-таки пришлось оплатить. Я была очень зла, в то же время понимая, что в этой ситуации был сломан мой старый добрый способ не делать того, чего не хочется — болеть.

Ещё в школе у меня получилось каким-то образом «настроить» своё тело так, чтобы простудиться или получить обострение гастрита именно в те дни, когда очень не хочется чего-то делать. Этот же паттерн поведения я взяла с собой и во взрослую жизнь: когда я вроде бы должна была делать что-то, но очень не хочу — я заболевала. Хронические синусит и тонзиллит всегда были готовы «помочь» и активизироваться в нужный момент. Походы по лорам не помогали. Я стабильно болела четыре-пять раз в год, аккурат тогда, когда подсознательно мне хотелось «откосить» от каких-то обязанностей и обещаний. Спойлер: за год психоанализа обострение синусита случилось всего один раз. Мне пришлось научиться говорить «нет» тем предложениям и просьбам, которые мне не нравились. Необходимость часто болеть просто исчезла.

Иногда психоанализ круче антидепрессантов

Я пережила самые разные стадии отношения к психоаналитической работе. Сначала была эйфория, перемежавшаяся с тревогой и страхом. Эйфория оттого, что за каждый неполный час я распутывала свои какие-то самые примитивные, лежащие на поверхности проблемы. Неожиданно для самой себя я вспоминала давно забытые эпизоды из детства, так хорошо объясняющие мои нынешние комплексы или ограничения, которые я сама себе создала. Понимание того, что откуда берётся, помогало преодолевать привычные зажимы.

Страх и тревога были связаны с тем, что при работе с психоаналитиком жизнь в привычном её виде на самом деле рушится. Вдруг оказывается, что во мне так и бурлят «запрещённые» эмоции (например, злость и даже иногда ненависть к родным — ведь «хорошие дочери» себе такого не позволяют!), которые я просто «запирала» в своём теле, создавая тот самый зажим в грудной клетке.

Вообще, психоанализ позволяет деконструировать деструктивные связи и отношения в своей голове и построить уже совершенно новые, более здоровые. Начинается болезненный пересмотр отношений с близкими. В моём случае было важно учиться выстраивать границы допустимого, что закономерно вело к некоторым конфликтам с людьми, которые привыкли к «удобной» версии меня. Чаще всего это были именно родные и любимые, отказывать которым сложнее всего, но без этого навыка разгребать более существенные завалы было невозможно. Неумение выстраивать границы было причиной выгорания на работе, ведь в здоровом состоянии человек чувствует, когда силы на исходе, и не доводит себя до нервного истощения. Оказалось, что я не умела чётко озвучивать свои желания и приоритеты. Пришлось учиться. А потом я начала получать кайф от новоприобретённой свободы. Я стала свободна в первую очередь от чувства вины в тех ситуациях, когда я выбираю свои, а не чужие интересы.

Здесь важно то, что психоаналитик не занимается раздачей советов и не говорит, что нужно делать и как себя вести в той или иной ситуации. В этом его отличие от астрологов и прочих «специалистов» с готовыми рецептами. В психоанализе рецептов нет. Я просто строю свою жизнь заново. Подробно описывая эпизоды из своей жизни, вспоминая свои чувства и поведение других людей, начинаешь вообще понимать и видеть, как это работает. Откуда берётся чувство вины. Что становится реальной причиной истерики. Вследствие каких переживаний случаются панические атаки. И когда видишь чёткие причинно-следственные связи, с этим уже можно работать, придумывать, как корректировать своё поведение, как защитить себя от повторения травмирующих ситуаций.

Пиком моего восторга психоанализом был день, когда ко мне вернулись все невротические симптомы. Утром случилась паническая атака, на работе пришёл зажим в грудной клетке, нехватка воздуха и ноющая боль в сердце. К вечеру снова начала дёргаться рука. Я попросила внеочередную встречу с психоаналитиком. Я ворвалась в кабинет, готовая разрыдаться. Всё, чего я так боялась, всё, от чего я полгода (!) лечилась ядрёной химией (почитайте-ка побочку антидепрессантов) — всё ко мне вернулось. А потом я вслух начала вспоминать события вечера накануне. Одна история, случившаяся с подругой, заставила меня испытать очень сильные эмоции. Некоторые из этих чувств были так «ужасны», что я даже не могла себе в них признаться. В кабинете психоаналитика я с катящимися из глаз слезами, всхлипывая через слово, с огромнейшим трудом озвучила то «страшное», что меня так ужаснуло в самой себе. Верьте или нет — я вышла из кабинета исцелённой. Никакого зажима в груди, дышу нормально, сердце не болит, рука не дёргается. А вот психотерапевты назвали бы это «недолеченным неврозом» и прописали бы новый курс антидепрессантов.

Один разговор с психоаналитиком (а на самом деле — честный разговор с самой собой) помог мне достать из своего тела все невротические симптомы. С того момента я учусь принимать свои чувства и давать им место в жизни. Следующий уровень, к которому я стремлюсь, — это принимать чувства других людей и разрешать им их испытывать. Это очень непросто, поверьте.

Чуть позже я узнала о том, что есть определённый тип людей, которым при любых недомоганиях очень важно принимать таблетки. То есть даже если речь идёт о болезни, с которой организм может справиться сам, такому больному важно прописать хоть гомеопатию (неэффективность которой доказана научно), лишь бы он пил таблетки и верил, что они работают. Похоже, я из числа этих самых больных. Возвращение симптомов случилось именно тогда, когда я снизила дозу антидепрессанта до минимальной четверти таблетки в сутки. Мне было очень страшно, что без искусственно вырабатываемого серотонина всё вернётся. И оно, конечно же, вернулось. Хорошо, что тогда я всё-таки нашла свою подстраховку.

Все — к психоаналитикам!

Через год походов к психоаналитику я поняла, что разочарована. Мне пришлось признаться, что я не стала «идеальной», мои проблемы не решаются сами собой, мне по-прежнему нужно стараться и работать над отношениями с людьми, над выстраиванием здоровых границ. Панические атаки стали происходить значительно реже, но всё равно не исчезли окончательно. Та же история с истериками — крышу мне иногда всё-таки сносит. Так что же, это повод признать психоанализ неработающим?

Нет, скорее это повод повзрослеть и понять, что ничего «стабильного» и «идеального» в жизни нет. Невозможно решить все проблемы раз и навсегда, как невозможно перестать испытывать эмоции. Медиа дурит нам голову мифами о том, что бывают лёгкие, прямо-таки невесомые и бесконфликтные отношения. На самом деле, близкие отношения с людьми, будь то мама или любимый мужчина — это котёл, в котором варится очень много всего. Там будет любовь, ненависть, агрессия, нежность, привязанность, обида, чувство вины, страх утраты, страх сойтись слишком близко, страх обидеть, желание обидеть… И этому списку нет конца. Ведь эмоции — это, вообще-то, жизнь, без них всё теряет смысл. Отношения — это и насилие, и использование друг друга, и совершение ошибок, и раскаяние в этих ошибках, бесконечное отдаление друг от друга, постоянное сближение друг с другом. Я не преувеличу, если скажу, что близкие отношения — это очень больно. Но оно того стоит, ведь без них ещё хуже.

За время работы с психоаналитиком я взрастила в себе силы разорвать нездоровую эмоциональную связь с моей уже бывшей начальницей и уйти с работы, которая меня убивала. Я вывела отношения с любимым мужчиной на качественно новый уровень. Мы научились озвучивать самые разные вещи, ведь оба понимаем, что любые затаённые обиды, желания и страхи рано или поздно выйдут наружу и будут намного более разрушительны, чем в момент их зарождения. Мы учимся принимать желания и чувства друг друга. А ещё — и это самое ценное — я установила связь с собой. Я разрешаю себе расслабляться и наслаждаться жизнью, выбирать то, что делает счастливой меня, а не значимых близких. Я избавилась от вечно довлеющего чувства вины перед родителями, учусь принимать их и быть с ними в контакте, при этом чётко определяя сферы жизни, в которые их лучше не впускать.

Кроме того, как мне кажется, я стала более лояльна к людям. Открыв в самой себе, сколько всякого-разного я творила (и продолжаю творить) бессознательно, решая какие-то свои внутренние задачи, я поняла, что окружающие заняты тем же. Очень часто мы не отдаём себе отчёта в том, почему совершаем те или иные поступки, продиктованные нашими субъективными ощущениями. Например, почему какой-то человек нам сразу нравится, а кто-то просто выводит из себя любым своим проявлением? Конечно, мы постоянно пытаемся рационализировать чувства, найти «объективные» объяснения, но далеко не всегда они реально способны показать, что на самом деле происходит. И я уже не могу слепо обвинять и осуждать людей за непоследовательность слов и действий, за неуравновешенность, за странные или обидные поступки.

Но есть и оборотная сторона — теперь я надоедаю своим друзьям рекомендациями обратиться к психологу. Некоторые люди загнали себя в такие эмоциональные тупики, что выбраться самим из них невозможно. Например, на работе человек ждал-ждал поощрения, работал на износ, брал на себя кучу лишних функций, не требуя повышения зарплаты, и при этом никакого поощрения так и не получил. И — удивительное дело! — на прошлых двух местах работы было то же самое. Здесь очевидно наличие конкретного тупика, точки замыкания, повторение одного и того же сценария, который необходимо переписывать. И меня поражает, когда в ответ я слышу эту странную мантру: «Да нет, зачем к психологу, у меня всё в порядке, я сам во всём разберусь».

Иногда, чтобы встретиться с собой, очень нужен другой человек. Не близкий, не ангажированный, никак не вовлечённый в вашу жизнь. А ещё важно быть готовыми к этой встрече и к тому, что часть привычных представлений о себе и окружающих будет разрушена. Но это страшно лишь на первых порах. Свобода, которую можно получить взамен, намного слаще и приятнее деструктивных, пусть и привычных, способов проживать эту жизнь.

Нужные услуги в нужный момент
-20%
-30%
-20%
-35%
-40%
-10%
-11%
0058953