• Делай тело
  • Вкус жизни
  • Отношения
  • Стиль
  • Карьера
  • Вдохновение
  • Еда
  • Звезды
  • Анонсы
  • Архив новостей
    ПНВТСРЧТПТСБВС
Подпишитесь на нашу ежедневную рассылку с новыми материалами

Мужчины пишут


Часть первая

Часть вторая

Предсвадьбие

А через несколько недель, одним декабрьским утром, расширенная делегация друзей Жениха вновь высадилась на заснеженном и пустынном вокзале Задрипинска.

Исходя из того, что каждый прохожий, встречавшийся нам на пути к Клавиному дому, бросал короткое: "О, на марака дачки свадзьбу прыехалi", данное событие для Задрипинска являлось знаковым.

В доме было шумно, людно и нервно.

Невеста откровенно психовала и бросалась шпильками в подруг, тщетно пытавшихся сделать ей укладку.

Теща ругалась по телефону с какой-то Свиридовной из-за срыва поставок шампанского.

Орда диких родственников откуда-то из Якутии стремительно перемещалась по дому и, разглядывая всякие вазочки-креслица, громко восклицала: "Сколько богатства!" Вслед за ними по комнатам с воплями и гиканьем носились пухленькие детишечки в бантиках и галстуках-бабочках, требующие конфет и мультиков.

На кухне, в парадной белой хустке, восседала бабка невесты с простым славянским именем Лемарксэна (Ленин, Маркс, Энгельс в одном флаконе) и пила горькую.

Товарищ капитан с порога протестировал трех друзей Жениха по стандартной схеме "водка-армия" и потащил нас согреваться традиционным семейным напитком.

После этого на меня с боем и матами (с моей стороны) нацепили дурацкую ленту через плечо с душераздирающей надписью готическим шрифтом "Почетный свидетель" и компенсировали это призовой порцией спирта.

Зашуганная Дульсинея, обалдевшая от такого количества народа, сидела на прогнувшейся книжной полке и жалобно подвывала.

В общем, предсвадебный переполох был налицо.

Жениха с родителями и родственниками в доме еще не было. Они должны были подъехать позже. По-богатому – на авто. Временная фора у них была, роспись назначили на 13.00.

В 10.15 Клава начала ныть, что Жених все не едет, а якутские родственники принялись тонко шутить на тему "не передумал ли он".

В 10.45 теща, пристально посмотрев на меня, поинтересовалась, а не говорил ли мне Жених чего-нибудь "такого".

В 11.00 на нашу малочисленную делегацию стали бросать косые взгляды даже детишечки и Дульсинея.

В 11.10 меня кольнула странная мысль. Не претворила ли мама Жениха в жизнь свои угрозы "уберечь сына от шага в пропасть и, если понадобится, даже связать"?

В 11.15 мы на всякий случай вышли покурить на улицу, прихватив верхнюю одежду.

В 11.30 нас плотным кольцом обступили товарищ капитан, теща и бабка Лемарксэна, вопрошая, где Жених и не знаем ли мы чего.

В 11.50 теща, гаденько улыбаясь, поведала мне, что по их задрипинским обычаям в команде Жениха, в случае его неявки, может произойти замена и его место займет свидетель.

В 12.00, задумчиво читая надпись на своей ленте, я нервно курил и инструктировал членов возглавляемой мною делегации на случай драки с применением конструктивных элементов забора.

В 12.05 к дому наконец-то подкатил Жених со свитой родственников, и нас снова стали любить как родных.

В 12.10 в авральном порядке, по явно спекулятивной цене (два дипломата "белочек", если кто помнит такую валюту), была выкуплена Клава, и все начали шумно собираться в загс.

В 12.15 бабка Лемарксэна откашлялась и хорошо поставленным голосом Бабы Яги строго осведомилась:

Маладыя, вы труснякi пераадзелi?

Интеллигентная мама Жениха заохала что-то о "моветоне", папа Жениха смущенно крякнул, мы дипломатично засмеялись. Но теща приняла этот вопрос как руководство к действию и пинками погнала молодых в спальню переодевать нижнее белье шиворот-навыворот – чтоб злые люди не сглазили.

В 12.30 свадебная процессия наконец-то погрузилась в три позаимствованных у кого-то "мерседеса" (больше в Задрипинске просто не было), автобус ПАЗ и метнулась на роспись.

Бразильские страсти

Огромных размеров тетка в красном парадном платье, сшитом, как мне показалось, из плюшевого занавеса сельского дома культуры, сразу взяла нас в оборот.

Сначала нам всем было сказано, что мы не так стоим. Потом мы были еще раз переставлены и отодвинуты. Затем мы со свидетельницей пять минут расстилали и перестилали на вытоптанном ковре вышитый рушник. Когда приготовления были закончены, тетка изобразила на лице улыбку, утвержденную постановлением Совета Министров СССР 1964 года, и попросила "брачующихся" встать "на ручник".

Первой на полотенце шагнула Клава, и это вызвало бурную овацию в команде ее родственников, ибо сие означало, что "нашая тапер глауная у сямье буда".

Плюшевая тетка открыла красную папку с надписью "ХXII областная партконференция" и приступила к таинству.

– Дорогие Жених Иванович и Бразилия Петровна…

Где-то вдалеке из воображаемого невестиного семейного шкафа с грохотом вывалился первый скелет.

Мама Жениха пошатнулась и вскрикнула. Папа Жениха отработанным движением подхватил ее за то место, где когда-то была талия. Мама невесты не менее отработанным движением засадила папе локтем в печень как виновнику всего. Папа невесты интеллигентно заржал. Родственники подальше возмущенно зашептали. Я спросил у Жениха, смотрел ли он в Клавин паспорт. Бабка Лемарксэна громко брякнула в одно слово: "И бiцца сэрца перестало!"

Оказалось, что товарищ капитан являлся ярым поклонником бразильского футбола. Настолько ярым, что, регистрируя факт рождения дочки, он настоял на том, чтобы ее нарекли в честь родины великого Пеле. Паспорт юная Бразилия получала еще во времена советские, и ее наивная попытка изменить имя была сурово пресечена. Получалось, что Клавой ее называли абсолютно незаконно, а так, чтоб стыдно не было.

Но процедуру нужно было продолжать, и я, наскоро успокоив Жениха рассуждением о том, что Бразилия все же не так страшно, ведь девочку могли назвать и в честь футбольного клуба "Шинник", кивнул тетке в красном.

Ряд содержащихся в ее дальнейшей речи сентенций до глубины души потряс всех присутствующих.

Сначала мы узнали, что с этого дня молодые обязаны будут "рука об руку, не покладая рук трудиться над созданием нерукотворного семейного дворца, созданного их собственными руками".

Затем Жених почему-то вздрогнул, когда, обращаясь к нему, тетка произнесла: "супруга станет для вас не только лучшим товарищем, но и матерью всех ваших детей".

Ну а последним гвоздем в крышку стало зловещее: "Беззаботная юность кончилась, в добрый путь по тернистому семейному пути!"

Наступил кульминационный момент – время каверзных вопросов "согласны ли вы?".

Клава с ответом не тянула и бодро отчеканила: "Да!", которое как эхо продублировала ее мама, а товарищ капитан рявкнул для верности: "Так точно!"

Когда же свое волеизъявление попросили сделать Жениха, произошла некоторая заминка. Его мама в ответ на адресованный ему вопрос так энергично отрицательно завертела головой, а папа застонал "не-а", что все присутствующие на мгновение замерли. Жених по традиции "включил дурака", и мне пришлось шепотом поинтересоваться, не желает ли он перекурить и оправиться перед тем, как даст ответ. Он покосился на меня и выдавил из себя что-то вроде "угу".

– Объявляю вас мужем и женой! – пришпорила обряд тетка, почему-то пропуская обмен кольцами, которые брачующиеся сами взяли из хрустальной пепельницы и быстренько надели друг на друга. – Распишитесь мне вот здесь и здесь.

Финалом стало разрешение поздравить молодых.

Сторона невесты принялась энергично трясти пару, душить ее в объятиях, накалываясь при этом на шипы в букетах роз и громко ругаясь матом. Родственники Жениха подходили к нему, потупив взоры, жали руку с таким видом, словно хотели сказать "мужайся", и рассеянно улыбались Клаве.

А в зал уже ломились следующие строители нерукотворных дворцов собственноручной постройки.

Горько!

Трапезничали в столовой какого-то местного некрупного гиганта аграрно-промышленного комплекса с длинной аббревиатурой.

Молодые и мы со свидетельницей восседали в президиуме под многозначительным монументальным лозунгом: "Крепи союз серпа и молота!" У меня под ногами стоял диких размеров баул, туго набитый бутылками со спиртным, вверенный мне товарищем капитаном с просьбой выдавать снаряды по мере необходимости. Сидящая согласно правилам рассадки рядом со мной Клава постоянно ерзала на стуле, так как бабка Лемарксэна положила на него огромную перьевую подушку со словами: "сядзi на ей, каб дзецi былi". В итоге Клава возвышалась над всеми гостями, что не могло не заставить нервничать и без того невысокого Жениха.

Теща, вооружившись пластиковым столовским подносом, настойчиво изымала у гостей конверты под комментарии бабки: "бяры, бяры, пакуль трэзвыя".

И тут грянул марш.

Это нанятый тамада в джинсах, белой рубашке и галстуке "шире хари" образца 1951 года, по длине напоминающем скорее детский слюнявчик, растянул меха оружия массового поражения под названием электробаян.

Собственно, о том, что исполняемое произведение является маршем, мы догадались сами. Дело в том, что весь вечер тамада играл одну и ту же мелодию. По ритму она напоминала оптимистично-шизоидный вальсок. В зависимости от того, название какой песни провозглашалось, тамада лишь немного изменял темп и громкость исполняемого произведения, к которому, безбожно фальшивя, лепил любые куплеты. Репертуар был довольно скудный, поэтому за вечер мы семь раз прослушали такие шедевры, как "Мясоедовская улица моя", "Ах, эта свадьба, свадьба…", "Дорогие мои старики" и инструментальную композицию, которую тамада анонсировал как "дамское танго". Еще у него был бобинный магнитофон и одна бобина с набором быстрых танцевальных песен в исполнении звезд советской эстрады конца восьмидесятых.

Итак, все расселись, и для молодых наступила пора лечебного голодания.

Потому что тамада свое дело знал!

Получив от бабки Лемарксэны установку "налiвай, бо усе съедять" – ухайдакать гостей по ускоренной программе, чтобы "еда на столах асталася, каб у пакеты пакласцi на заутра", он через каждые пять минут орал в микрофон "поступила команда налить", предоставлял слово гостям, а затем командовал "поступила команда выпить" и "горько".

За время этого марафона молодые через час так устали вставать и целоваться, так проголодались, что Клава, недолго думая, запустила в тамаду букетом. Травмированный затейник оскорбился, заявил, что они, деятели культуры, не привыкли к такому обращению и демонстративно отключил микрофон.

Но тишиной мы наслаждались недолго. Товарищ капитан в кулуарах (в мужском туалете) провел среди тамады разъяснительную работу, и тот, сверкая свежим бланжем, продолжил свои издевательства.

В принципе, было весело!

Сначала кто-то из поздравлявших насыпал под стол молодым портняжных иголок, как выразилась бабка: "это поддел на няшчасце", и все под ее руководством дружно совершали некий ритуал "каб яго зняць".

Затем у невесты умыкнули туфельку, и ее подружки потребовали, чтобы я сербанул из нее водки.

К моему удивлению, мы с невестой были единодушны в том, что делать этого я не буду. Клава вопила, что туфелька стоит больших денег и от водки испортится. Мое нежелание, в принципе, было всем понятно, тем более что туфелька была 42 размера и в нее, по подсчетам Жениха, влезло бы пол-литра.

Тогда вредные подружки потребовали расчета в денежном выражении. Десять североамериканских рублей зажгли огонь в их глазах, но жадность сгубила не только фраера. Девицы закричали, что этой суммы мало. Я, недолго думая, при помощи шариковой ручки дорисовал на купюре шесть нулей. Таким образом, туфля была выкуплена, а теща повержена в состояние шока. Она то и дело хваталась за сердце и бормотала "лучше бы нам отдал!" Бабка Лемарксэна в свою очередь определила меня во враги народа и прошипела сквозь зубы "спортил дзесяць дорелав, гад!"

Ближе к концу вечера в рядах невестиных подруг закрутилась лютая интрига, посвященная дружбе против некой Люси, которая положила глаз на одного из друзей Жениха. Тот в свою очередь положил глаз на другую подругу, которая в свою очередь положила глаз на него. В итоге подружки предложили нашей компании продолжить знакомство на их конспиративной квартире, естественно, пробросив Люсю. Предложение вызвало взрыв энтузиазма и я, злоупотребляя положением хранителя выпивки, быстренько соорудил приличный водочно-шампанский резерв в отдельном пакете.

Тактический просчет заключался лишь в том, что Люся была более близкой подругой Клавы и слила ей план компании. Поэтому когда пришло время разъезжаться, коварная Клава, никому ничего не сказав, дала шепотом команду водителю нашей машины везти нас не за машиной подружек, а в совершенно другом направлении.

Собственно, так мы и попали в квартиру какого-то мужика, ангажированного товарищем капитаном в качестве хранителя нашего холостяцкого сна.

Тоска! Ночь. Незнакомый Задрипинск. И восемь бутылок водки, плюс шесть – шампанского.

Наверное, Клаве в первую брачную ночь изрядно икалось, так как мы поминали ее недобрым словом примерно до трех часов ночи.

А поутру они проснулись…

В не очень здоровом состоянии, но неплохом настроении я проснулся первым из-за какого-то непонятного ощущения влажности в области правого плеча со стороны спины.

Открыл глаза, обвел глазами комнату. Все как вчера ночью. На полу, на надувных матрасах груда друзей Жениха. Я как старший по званию лежу на диване в брюках, рубашке и галстуке. Все вроде нормально. Но что же за ощущение в области плеча такое?

Повернув голову вправо, я увидел, что рядом со мной на диване в позе эмбриона дрых самый младший из нашей компании. При этом его мордочка была уютно воткнута аккурат под мое правое плечо. Пораженный внезапной догадкой, я рывком поднялся и посмотрел на свою спину через правое плечо.

Точно! На моей белой рубашке благодаря слабому желудку юноши за ночь появился объемный натюрморт под названием "ингредиенты салата имени Оливье".

Ну сбросил виновника с дивана. Ну выругался. Но рубашка-то погибла!

А сменная лежала в сумке, оставленной в доме Клавы, до которого пилить нужно было через весь Задрипинск.

Шампанского! (вместо эпилога)

Ровно в полдень на центральной улице Задрипинска, а точнее – на проезжей ее части, появились четверо. Естественно, это были мы, шедшие к Клавиному дому. Многочисленные воскресные прохожие пялились на нас и замирали в изумлении.

Ах, как же это было эффектно!

Представьте себе: мы шли в ногу, ровной колонной, плечом плечу, в распахнутых плащах и куртках. Я к тому же в костюме, но без рубашки. Но в нацепленном на голую шею галстуке. У каждого в руке откупоренная бутылка полусладкого шампанского, которое мы как лекарство с наслаждением потягивали, несмотря на ледяной декабрьский ветер.

И все нам тогда было нипочем.

Эх, уже только из-за этого вот момента стоило все же признать, что свадьба действительно удалась!

Нужные услуги в нужный момент
-99%
-20%
-30%
-20%
-50%
-10%
-50%
-20%
-50%
-30%
-10%
0057345