109 дней за решеткой. Катерина Борисевич
Коронавирус: свежие цифры
  1. «Соседи, наверное, с ума от нас сходят». У минчан с разницей в четыре года родились две двойни
  2. «Хлеба купить не могу». Работники колхоза говорят, что они еще не получили зарплату за декабрь
  3. Синоптики объявили желтый уровень опасности на 9 марта
  4. Автозадачка с подвохом. Разберетесь ли вы в правилах остановки и стоянки на автомагистралях?
  5. «Молодежь берет упаковками». Покупатели и продавцы — о букетах с тюльпанами к 8 Марта
  6. «Если вернуться, я бы ее не отговаривал от «Весны». Разговор с мужем волонтера Рабковой. Ей грозит 12 лет тюрьмы
  7. «Танцуем, а мое лицо прямо напротив ее груди». История семьи, где жена выше мужа (намного!)
  8. Минское «Динамо» сражается в четвертом матче со СКА в Кубке Гагарина. Онлайн
  9. «Очень сожалею, что я тренируюсь не на «Аисте». Посмотрели, на каких велосипедах ездит семья Лукашенко
  10. BYPOL выпустил отчет о применении оружия силовиками. Изучили его и рассказываем основное
  11. «Белорусы готовы работать с рассвета до заката». Айтишницы — о работе и гендерных вопросах
  12. «Один роковой прыжок — и я парализован». История парня, который нырнул в воду и сломал позвоночник
  13. «Можно понять масштаб бедствия». Гендиректор «Белавиа» — про новые и старые направления и цены на билеты
  14. Оловянное войско. Как учитель из Гродно преподает школьникам историю с солдатиками и солидами
  15. Акции в честь 8 Марта и заседание МОК по Беларуси. Онлайн дня
  16. Минздрав опубликовал статистику по коронавирусу за прошлые сутки
  17. Россия анонсировала в марте совместные с Беларусью учения. В том числе — под Осиповичами
  18. Первый энергоблок БелАЭС включен в сеть
  19. На овсянке и честном слове. История Марины, которая пришла в зал в 33 — и попала в мировой топ пауэрлифтинга
  20. «Ушло вдвое больше дров». Дорого ли выращивать тюльпаны и как к 8 марта изменились цены на цветы
  21. Еще 68,9 млн долларов. Минфин в феврале продолжил наращивать внутренний валютный долг
  22. Как заботиться о сердце после ковида и сколько фруктов нужно в день? Все про здоровье за неделю
  23. «Прошло минут 30, и началось маски-шоу». Задержанные на студенческом мероприятии о том, как это было
  24. Где поесть утром? Фудблогеры советуют самые красивые завтраки в городе
  25. Изучаем весенний автоконфискат. Ищем посвежее, получше и сравниваем с ценами на рынке
  26. Студентка из Франции снимала Минск в 1978-м. Показываем фото спустя 40 лет
  27. Я живу в Абрамово. Как неперспективная пущанская деревня на пару жителей стала «модной» — и передумала умирать
  28. У бюджетников заметно упали зарплаты. Их обещают поднять за счет оптимизации численности работников
  29. У Марии Колесниковой истек срок содержания под стражей
  30. «Я привыкла быть, как все. Но теперь это не так!» Как мы превратили читательницу в роковую красотку


Анна Петрова /

Уже вторую неделю в соцсетях обсуждают Грету Тунберг — 16-летнюю экоактивистку из Швеции, которая произнесла эмоциональную речь на саммите ООН. Наш колумнист Анна Петрова проанализировала эти обсуждения и пришла к выводу: по реакции на выступление Греты можно делать выводы о том, что представляет собой человек.

Традиционная забава каждого стареющего поколения всех времен и народов — жаловаться на то, что новое поколение хуже: что оно хуже учится, меньше читает, меньше интересуется, что оно инфантильное, безынициативное и толку от него не будет…

И тут вдруг случилась Грета.

Фото: Reuters
Фото: Reuters

И открылись какие-то невероятные бездны: весь русскоязычный интернет сплотился в едином порыве ненависти и злобы. Чего только не сказали о Грете Тунберг за последние несколько дней: обсудили ее внешность, ее возраст, ее заболевания, ее мимику и ее эмоциональность, сам факт того, как она вообще могла оказаться на этой трибуне. Ее сравнили с Гитлером — люди, пишущие о том, что ее нужно изолировать в психиатрической лечебнице, ага.

Но никто ничего не говорит по сути ее речи.

Как шутят в интернете, если по существу сказать нечего, сразу переходите к оскорблениям.

Вся эта истерия и негативная реакция на Грету ровным счетом ничего не говорит о Грете, но очень многое говорит о нас, о нашем мировоззрении, которое не в состоянии справиться с этой историей.

Какую же реакцию вызвало у нас выступление Греты и почему?

«У нас бы она дальше Новинок не прошла»

Да, нам действительно привычнее видеть, когда все «не такие» заперты в специализированных учреждениях и не имеют права даже на то, чтобы принять душ. Да, в наших реалиях Грету могли не пустить в обычную школу или по крайней мере порекомендовали бы класс для детей с особенностями развития.

А тут вдруг «психически нездоровому» человеку дают трибуну.

Огромная проблема нашего общества — это стигматизация ментальных заболеваний и психофобия. Когда любое отклонение от некой общепринятой нормы вызывает желание не просто лишить человека права голоса, права на публичное высказывание, но закрыть его подальше, убрать с глаз. У нас, чтобы лечь в отделение неврозов, человек берет на работе отпуск за свой счет и говорит, что летит в Египет. Он врет и добровольно отказывается от выплат по больничному листу, только бы скрыть свой диагноз и где он лежал. У нас родители в панике забирают своих «нормальных» детей из интегрированного класса — как будто бы расстройством аутистического спектра можно заразиться.

Заболевание (пусть даже и психическое, или тот же синдром Аспергера, относящийся к расстройству аутистического спектра), если оно не ограничивает дееспособность, не может лишать человека права на общественную деятельность или право голоса.

Но нам не понять.

У нас люди с ограниченными возможностями, несмотря на отдельные проекты активистов, до сих пор практически исключены из жизни: их не увидишь ни в кафе, ни в ресторанах, ни в кино, ни просто на улицах города.

«В Африке дети голодают»

Еще один популярный повод для нападок на Грету — «ах, у нее украли детство, а в Африке вон дети голодают».

Но страны первого мира по сравнению с прочими живут в другом измерении. Надо ли объяснять, что та же Швеция — страна с принципиально иным уровнем жизни? Она стала первой страной в мире, которая еще в 1979 на законодательном уровне ввела запрет на наказания детей, первой страной в мире, которая ввела «отцовские квоты» (если мужчина разделит декретный отпуск пополам с женщиной, то семья получит дополнительные деньги), страной, где решены проблемы людей с ограниченными возможностями, проблемы гендерного неравенства. В общем, логично, что когда все проблемы решены, то можно и об экологии подумать.

А на каком уровне по сравнению со Швецией находимся мы? Когда ежедневно нужно думать о том, хватит ли денег до зарплаты, о том, что еще не выплачен кредит на то, чтобы собрать ребенка в школу, а ему уже пора зимнюю одежду и обувь покупать, когда в стране не решены глобальные проблемы с правами человека, с медициной, с образованием, с бездомными животными. В странах, где в туалет ходят в дырку в земле и передвигаются на летающем корыте, трудно думать об экологии и спасении планеты.

«Что она о себе возомнила!»

Немыслимый для нашего понимания факт: слово дали подростку.

(Отдельно можно отметить — подростку женского пола, а «девочка» имеет еще меньше прав на мнение и публичное выступление на столь высоком уровне.)

Мы хорошо помним, что в нашем обществе подростки — это как бы недолюди, которые еще не заслужили право иметь свое мнение, и уж тем более — право публично его транслировать. В этих вопросах у нас до сих существует строгая иерархия: выступать на таком уровне имеет право лишь старый, седой профессор. Мы ведь с детства привыкли к тому, что с трибун часто вещают старцы, постепенно впадающие в деменцию.

«Ее используют»

Следующая причина, по которой общество так рьяно набросилось на Грету, — непонимание того, что человек может занимать активную гражданскую позицию и делать что-то не ради собственной выгоды (если только он не психически больной, ага).

Когда, например, летом московская молодежь выходила на протестные акции, чтобы выразить свое несогласие с недопуском к выборам независимых кандидатов, самое популярное мнение «авторитетных взрослых дяденек» — «естественно, они выходят за деньги». Или что феминисткам платят за то, чтобы они расшатывали традиционные ценности. Или локальный пример: Антон Мотолько, которого в чем только не обвиняли и каких только выгод для него не находили.

То есть любой активизм — это всегда обвинение в том, что «за этим что-то или кто-то стоит». Просто потому, что кому-то трудно осознать, что проявлять инициативу и бороться за что-то можно без какого-либо тайного смысла, что можно не жить по принципу «моя хата с краю». Просто потому, что для большинства из нас наш дом ограничивается собственной входной дверью, а что там дальше за этой дверью — в подъезде, во дворе, в городе, на планете — хоть трава не расти.

«Зачем это все?»

Еще один аспект — никто ничего не хочет делать. Глобально заняться проблемой экологии мы не готовы. Потому что, в первую очередь, это значит «снизить» качество своей жизни, перестать использовать пластик, начать заморачиваться на тему раздельного сбора мусора, меньше потреблять, начать экономить воду и электричество, отказаться от многих благ цивилизации.

И еще: возможно, мы все глубоко травмированы тем, что молча проглатываем все, что бы с нами ни делали, а тут какая-то девочка. С какой-то экологией. Вышла, и ее все слушают… И правда, жуть какая.

-15%
-90%
-20%
-15%
-20%
-10%
-49%
-25%
-15%