Анна Петрова /

С тех пор как сестрам Хачатурян предъявили обвинение — статья «Убийство группой лиц по предварительному сговору» (от восьми до двадцати лет заключения) — в Сети началась новая волна обсуждений темы домашнего насилия. В стороне не осталась и наш колумнист Анна Петрова.

 
 
 
 
 
 

 

 
 
 

 

 
 
 
 
 
 
 

Публикация от Ilya Varlamov (@varlamov) 23 Июн 2019 в 8:09 PDT

Сейчас все расшаривают пост о том, как закон о домашнем насилии устроен в Америке. Публикуют пошаговый план, который поможет сбежать из насильственных отношений — правда, переведенный с английского, но слегка адаптированный к нашим реалиям…

А еще пишут правду: несмотря на все эти многоходовые планы, у жертвы насилия в реалиях постсоветского пространства чаще всего только два варианта: умереть или сесть в тюрьму. За превышение пределов допустимой самообороны.

Почему эта тема касается каждого из нас, несмотря на то, что события происходят не в Беларуси? Потому что на примере дела сестер Хачатурян мы видим, как общество — и не какое-то там абстрактное общество в целом, а вполне конкретные, живые люди, наши друзья и соседи — относится к жертвам насилия. И что будет, если такое случится с нами лично.

Нас просто спросят: а почему вы не ушли?

Те, кто высказывается по теме — от Дудя и Лебедева до наших отечественных лидеров мнений — говорят примерно одно и то же: да, поддерживаем жертв. Да, это недопустимо. Да, и совет на сдачу: девушки, не терпите, как только ударил — сразу уходите.

Нетрудно заметить: даже в комментариях, которые должны выражать поддержку, акцент — на жертве, а значит, и вся ответственность автоматически ложится на нее. Насилие вновь подается как некое стихийное бедствие, избежать которого можно, если жертва приложит усилия (например, убежит и спрячется, как от дождя).

Только почему-то никто не пишет постов, обращенных к мужчинам: «Мужики, насилие недопустимо, прекращайте, мы будем бороться и защищать!». Никто не говорит: «Если эта женщина тебя постоянно провоцирует, не бей ее, а просто уходи». Никто не убеждает: «Братан, насилие не выход».

Куча вопросов — только к жертве. Это ее поведение рассматривают сквозь лупу, это ей говорят: «Раз не ушла, значит, все устраивало». Даже когда дело заканчивается убийством, мы слышим, что «не все так однозначно», «еще надо узнать, как она себя вела» и «давайте выслушаем другую сторону».

Очень популярна точка зрения, что жертва сама виновата уже потому, что выбрала такого м****а — теперь терпи и не жалуйся. Некий, страшно сказать, «ректор института психотерапии и медицинской психологии» пишет о том, что «надо донести до этих дур, что насилие осуществляет не насильник, а супружеская пара», что активистки с пикетами не там стоят — надо стоять у загсов и не давать женщинам выходить замуж за м*****в.

По соседству с позицией «так им и надо» можно встретить мнение: «Я бы никогда такое не терпела».

— Да я бы ребенка в охапку — и босиком по снегу!

Ну да, ну да.

О механизмах отношений жертвы и абьюзера специалистами написано очень много. Однако в качестве простого и наглядного объяснения процитирую психотерапевта Адриану Имж:

«Жертвы не уходят, потому что именно так устроено психологическое насилие:

  • приблизиться к жертве (стать мужем, учителем, опекуном);
  • разрушить механизмы защиты (самооценку, уверенность в себе, связь с родственниками, возможность работать);
  • продвинуть идею насилия (можно оскорбить, если довела, следить за ней, если накрасилась, бить, если процитировала Айболита);
  • насиловать и избивать;
  • утверждать, что это нормально, и помощи не будет. Идеально — разрушить жертву настолько, чтобы она сама себе это говорила.

Именно так это и работает. Именно такая схема — всегда. Да, вы бы ушли. Купили себе саблю, буденновку и велосипед, нашли бы работу, жили бы на улице, питались росой, если что — отрастили крылья и улетели. А жертвы — в цикле насилия, и оттуда без посторонней помощи выбраться невозможно. Жертвы насилия не уходят потому, что они жертвы насилия».

Стоит проявить всего лишь каплю эмпатии и немного подумать, чтобы понять: уйти не так просто.

Например, вы живете с мужем в вашей совместной квартире. Здесь вся жизнь — и у вас, и у ваших детей. Близких родственников или не осталось вовсе, или вы не общаетесь. И вот вы сталкиваетесь с постепенно нарастающим насилием со стороны мужчины, а общество, не раздумывая, говорит вам: «Уходи».

Куда? В гостиницу? На съемную квартиру?

А на какие деньги?

В прибежище для жертв насилия? Хорошо, допустим. Но как надолго? И что дальше? Под мост?

И в конце концов, почему вы, а не насильник, должны выдирать с корнем себя и детей из собственной жизни, из собственного дома? Почему отсутствуют реальные механизмы защиты, кроме «бросай все и беги»?

Согласитесь, стоит представить себя в заданных обстоятельствах, как сразу становится понятно, что вот это вот «босиком по снегу и волосы назад» звучит очень красиво, только к реальной жизни не имеет никакого отношения.

(И это мы еще не говорим о ситуациях, когда уйти вам просто не дают).

Идем дальше. Человек, который вас ударил, — не маньяк из подворотни. За него вы выходили замуж — возможно, по большой любви. Какое-то время жили счастливо, планировали совместное будущее. Вы гладили его рубашки и спали на его плече, быть может, он держал вас за руку, пока вы рожали.

Отношения не начинаются с удара в челюсть. Вас ударил не посторонний, а родной, самый близкий человек. И вполне естественно надеяться на то, что все еще можно переиграть: муж станет таким, как раньше, а ваши отношения наладятся.

Даже не будучи психологом, можно предположить, что жертва насилия, которая живет в постоянном страхе и стрессе, не в состоянии мыслить так же логично и последовательно, как сидящие перед мониторами люди, которые советуют ей уйти.

Жертва не способна на долгосрочное планирование. Она может думать лишь о том, как выжить здесь и сейчас. Поэтому к тому моменту, когда надо уходить, женщина настолько сломлена морально, что у нее нет ресурсов вообще ни на что. И без посторонней помощи эти ресурсы не появятся — ни психологические, ни физические, ни финансовые. Спасение должно приходить извне.

И еще один важный нюанс. Те, кто говорит «просто уходи», почему-то предполагают, что тиран волшебным образом исчезнет с лица земли на веки вечные, а жертва будет жить дальше долго и счастливо. И это еще одно заблуждение из мира розовых единорогов.

В большинстве случаев абьюзеры находят и продолжают преследовать жертву, куда бы та ни ушла. Они врываются в специализированные убежища для жертв насилия и забирают детей. Они подкарауливают жен в подъездах их родителей, у выхода с работы — и убивают. Стоит вспомнить, что женщина, которой муж отрубил руки, на тот момент уже от него ушла. Но часто «просто уйти» бывает не менее опасно, чем остаться.

И жертвы, загнанные в угол, идут на крайние меры, чтобы остаться в живых. А дальше — все по новой: «сама виновата».

Например, подняв тему сестер Хачатурян в разговоре с родственницей, которая интернетом не пользуется, а всю информацию черпает исключительно из телевизора, я услышала примерно следующее: «А разве эти девицы не заслуживают наказания? Я же вот видела, по телевизору рассказывали, какие они твари: убили собственного отца!».

И это мнение женщины. А мужчины пошли дальше: некоторые из них выходят на пикеты и требуют максимального наказания для девочек. Несмотря на доказанные следствием факты многолетнего насилия и террора, мужчины требуют «правосудия». Они пишут о том, что «ну он же их просто насиловал, а они его убили».

Фото: Фейсбук Дарьи Серенко

Получается, что мужчинам (не всем, окей!) проще ассоциировать себя пусть даже с моральным уродом и насильником, но только не с женщиной, не с жертвой насилия.

Возможно, отчасти это связано с тем, что женщин учат соблюдать мужские границы (уважай, не спрашивай лишнего, не пили, не дави, терпи, молчи, улыбайся), тогда как мужчины, напротив, отнюдь не обязаны уважать границы женские. Более того, в нашей культуре мужчина должен надавить, поднажать, показать, кто в доме хозяин.

Насилие в мальчиках поощряется с самого детства: держи удар, дай отпор, отвесь сдачи. Проявление мужской агрессии на протяжении многих лет воспринималось не только как норма, но и как дополнительное достоинство: брутальный мачо, настоящий мужик, до двух считать не будет. В сложной паутине гендерных стереотипов мужская агрессия легитимна и одобряема: «Он же должен выпустить пар».

Да что говорить, все мы выросли в атмосфере насилия, достаточно посмотреть опросы на тему того, кого и как в детстве наказывали родители. Любого из нас при правильном подходе можно сломать и убедить в том, что «сами виноваты» и «никто не поможет». Мы бьем детей — мальчики вырастают и бьют жен, девочки вырастают и терпят побои — это такой многовековой цикл насилия, выбраться из которого очень сложно.

Говорят, в школах все еще пытаются ввести какие-то основы семейной жизни и прочие уроки, которые топят за традиционные ценности. Вот только эти «традиционные ценности» с их установками «терпи, молчи и подчиняйся» — это благодатная почва для абьюзеров.

А что по-настоящему важно, так это учить, с самого детства, что насилие недопустимо в любом его проявлении, не только физическом, но и психологическом, репродуктивном, финансовом. Что в отношениях нельзя проявлять власть, нельзя ломать, продавливать, угнетать и ущемлять. И что кто первым напал — тому навсегда и уходить.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

-20%
-20%
-22%
-20%
-30%
-12%
-20%
-10%