172 дня за решеткой. Катерина Борисевич
Коронавирус: свежие цифры
  1. Эксперт поделился секретами, как легко и эффективно можно почистить газовую плиту
  2. Дерматолог — о влиянии гель-лака на кожу и ногти, тревожных симптомах и противопоказаниях
  3. В Green City открывается фудкорт. Первым там заработает «МакДональдс», будет и новый для Минска бренд
  4. Стрельба в школе в Казани: погибли 9 человек
  5. «С большой вероятностью после Лукашенко не будет преемственности». Эксперты о знаковом декрете
  6. «Общество заточено на «откаты». Откровенный разговор с архитектором о строительстве частных домов
  7. Парень, который выжил. История 23-летнего Антона, который после ДТП 43 дня провел в коме и выкарабкался
  8. «Парни, подкатывая, просят посоветовать пилу». История лесоруба Вики
  9. «Таких цен никогда не было». Древесина ставит рекорды по стоимости во всем мире. А что у нас?
  10. «Спасите семью от развода». Подборка самых необычных объявлений о продаже авто
  11. «Боялись последствий со стороны банка». Что говорят в суде над топами Белгазпромбанка взяткодатели
  12. Мэр израильского Лода заявил о полной потере контроля над городом. Нетаньяху ввел режим ЧП
  13. Дело Тихановского и Статкевича будет рассматривать Гомельский областной суд
  14. С 13 мая снова дорожает автомобильное топливо
  15. Выходец из БРСМ стал новым директором Оперного театра
  16. Журналиста TUT.BY Катерину Борисевич перевели из Жодино в СИЗО Могилева
  17. В Беларуси — сильная геомагнитная буря
  18. В чем секрет храма в Будславе и что о нем надо знать. Вопросы и ответы о костеле, пережившем пожар
  19. Белорусские сигареты почти на 2 млн долларов задержали в Польше
  20. Трехкратный восходитель на Эверест — о рисках, очередях к вершине и коронавирусе на такой высоте
  21. Между израильтянами и палестинцами опять война? Разбираем очередное обострение на Ближнем Востоке
  22. Многие известные люди поддержали перемены и осудили насилие. Что с ними теперь?
  23. Остаться одному после 67 лет брака. Поговорили с героем, чья история любви год назад восхитила читателей
  24. В Могилеве начался суд над Павлом Северинцем и другими, он закрытый. Всех пришедших поддержать выгнали из здания
  25. Семье Ромы, который спас брата из горящего дома, выделили арендное жилье
  26. Один из лучших минских спектаклей этого сезона. Почему надо посмотреть «Записки юного врача»
  27. Самое лютое соперничество в женской «фигурке» закончилось нападением. В Голливуде об этом даже сняли кино
  28. «До переезда я думал, что это типичный Техас с перекати-поле». Белорусы — о жизни в Остине
  29. Прогноз погоды на короткую рабочую неделю
  30. Против беззакония и насилия. Девушки в белом гуляют по Минску уже девять месяцев


/ Фото: Юлия Кирейчик /

— Мне было 3 года, я сидела у дедушки на коленях и вдруг сказала: «У меня будет приют». Дедушка очень удивился и спросил, а что это вообще такое. Я и сама толком не знала, но смогла объяснить: «Это такое место, где живут котики и собачки». Мама до сих пор это вспоминает, — улыбается Оля. — Когда стала старше, начала этих котиков и собачек таскать с улицы в дом — мама ругалась, прогоняла… Тогда относила их в заброшенные дома, там подкармливала и, как могла, подлечивала.

Наверное, так бы и дальше шло, но в моей жизни произошел несчастный случай. Я тогда осталась жива, а собаки, которая меня защитила, не стало.

В начале четвертого ночи никто не согласился везти пса с шестью ножевыми ранениями к ветеринару… Когда он умирал, я пообещала, что буду помогать животным.

Решила — сделала. На Олином хуторе нас сразу берут в кольцо хвосты, носы, лапы… Да сколько же их?

— Чуть больше сотни, — подсказывает Оля. — Сейчас у меня сорок взрослых собак, восемнадцать щенков… Котиков около шестидесяти. Простите, не предупредила, чтоб вы оделись в то, что не жалко.

Спасти пальто в гостях у Оли и правда невозможно. Потому что псы, которые редко видели ласку, утыкаются головой в колени, собаки-мамы выносят к тебе своих щенков и дают в руки, а самый неприметный и тощий пес в вольере плачет и залезает на спины другим, чтобы его погладили.

Среди этого многоголосого лая и взглядов, которые «все понимают, только сказать не могут», сложно заметить тихую Дану. Дана не пытается никому понравиться — она просто учится жить заново.

— В первый раз Дану привезли на хутор еще щенком, забрали с предприятия, — вспоминает Оля. — Дана долго не пристраивалась… А потом приехала девушка Света, в косыночке такой, рассмотрела Данку. Было видно, что со Светой что-то происходит — я не удержалась и спросила… Оказалось, онкология.

Первый порыв был — отказать. А потом посмотрела на нее еще раз — и не смогла. Это ж то же самое, что сказать человеку: у тебя смертный приговор подписан, какая тебе собака… Я только попросила: если что-то пойдет не так, привозите Дану обратно.

Света Данку обожала, она для нее как ребенок была. Из-за сильных головных болей Свете трудно было общаться с людьми — а с Даной становилось легче. Она для нее была отдушиной.

И в какой-то момент показалось, что Света даже на поправку пошла. Оставалось только съездить на последнюю химиотерапию. Где-то за неделю до нее мы случайно встретились — жили недалеко друг от друга — и Света вдруг сказала: «Если со мной что-то случится, пожалуйста, забери Дану».

Во время химиотерапии Свете внезапно стало плохо, и она умерла в реанимации.

У Светы остались отец, муж… Но оказалось, что собака никому не нужна. На нее вызвали отстрел. Хорошо, что я сразу узнала об этом и успела привезти ее на хутор.

Знаете, говорят, животных нельзя очеловечивать, но я видела, что Дане больно. Только что не плакала… Она не понимала, почему снова оказалась здесь, почему Света за ней не возвращается. Просто тихо, столбиком, сидела на стуле и смотрела в окно, если видела машину — выбегала. Думала, Света приехала.

Потом, когда поняла, что Света не вернется, попыталась сбежать. Пришлось посадить ее в вольер, и это стало для Даны шоком. Она не могла спать, есть, играть с другими собаками… Ей и сейчас очень тяжело, но, кажется, она смирилась. Хотя и теперь во время выгула пытается бежать к Светиному дому.

Оля верит, что Дана сможет привыкнуть к новой семье, если кто-то захочет ее понять и принять в свой дом. Главное, чтобы с ней разговаривали спокойно, тихо и ласково — как Света, которая никогда не повышала голос. Дана привыкла к любви, в отличие от многих жителей хутора.

— Я часто беру «тяжелых» собак, тех, у кого сложное прошлое, сломана психика, — делится Оля. — Таких, с характером, не возьмут на квартирные передержки, их просто усыпят… Здесь они получают право на жизнь.

Один из таких псов — Каштан. Единственный, кто не принял участие в шумном приветствии и «убийстве» пальто: он наблюдает за нами издалека внимательными, всё в этой жизни видевшими желто-карими глазами.

— Каштан стареет, изменился взгляд, мордочка как будто поседела… — говорит Оля.

Щенком Каштан жил с цыганами. Сильно били, часто выгоняли. Волонтер, которая жила неподалеку, какое-то время терпела («приходила и разговаривала с ним — он не приближался, но слушал, будто всё понимал»). А потом снова увидела Каштана на улице, у мусорных баков — и решила, что лучше ему будет на хуторе.

Когда пёс залечил раны и первый раз в жизни досыта наелся, оказалось, что его сердце требует кочевой жизни. Каштан с десяток раз умудрялся обхитрить Олю и оказаться на воле, а однажды выпустил из вольеров и увел с собой других собак — сколотил свой, каштанский, табор.

Собаки, конечно, вернулись, а Каштан… Оля поняла: эту личность нельзя подчинить своей воле, с ней надо договариваться. Нашли компромисс: Каштан не дает себя поймать, но и не уходит далеко от хутора: мониторит обстановку, ждёт обедов, периодически приводит свою «невесту». Оля вздыхает: «Не бог весть что, но хотя бы вижу, что он не попал под отстрел».

Конечно, Каштан — это особый случай. В большинстве своем спасенные животные ни за что не покинут этот хутор, «Олин ковчег». Оля вспоминает, как она сама до него добралась:

— После того как убили мою собаку, я полгода не могла прийти в себя, ни с кем не общалась, даже не хотела из дома выходить. А потом вспомнила: я же обещала помогать… И поехала в местную «усыпалку». Увидела на вольерах собак красные крестики и какие-то цифры. Спросила у работницы, что это, а она говорит: «Время усыпления».

Короче, я в тот раз забрала сразу четырех собак. (Улыбается.) Я тогда жила вместе с любимым мужчиной, и он на все был согласен: сколько хочешь собак бери, только выйди из своей депрессии.

Оля признается, что тот мужчина был неплохим человеком и «все у них в жизни было». Но почему-то не сложилось, расстались. Оля переехала в другой город и родила сына Матвея.

— Чтобы поднять ребенка, устроилась на две работы. У бывшего ничего не взяла: гордая, решила, что сама выкручусь.

И выкрутилась.

Какое-то время Оля «держала себя в руках» и не брала новых животных, но потом малыш подрос, с деньгами стало полегче… И понеслось.

Оля попыталась договориться с городской администрацией, чтобы ей отдали под приют старое, полуразрушенное здание. Сказали «молодец, хорошее начинание», но здание не дали. Первый раз в жизни взяла кредит: всё потратила на еду, лекарства и платные передержки для животных, себе с этих денег купила «только планшет, чтобы фотографировать собак и размещать о них посты в интернете, компьютера-то нет».

Там, в интернете, она и нашла единомышленниц, которые подсказали: нужно найти заброшенный дом на хуторе и выкупить его — так не придется тратиться на передержки и успокаивать недовольных соседей.

— Когда продавцы узнавали, зачем нам хутор, — сразу отказывали либо начинали заламывать цену, придумывать отговорки, — вспоминает Оля. — Пришлось сменить правду «хутор нужен для спасения животных» на более удобную версию — «под фермерское хозяйство».

Когда мы в первый раз приехали сюда, всё разваливалось на наших глазах: весь двор захламлен, колодец грязный, забор покосился. Мы осмотрелись и решили: ничего, пойдет, переезжаем. (Смеется.) За двое суток перевезли всех животных и стали обживаться.

Сама Оля живет в городе, в 7 км отсюда. Машины нет, добирается на перекладных. Поэтому график у неё такой: к 9 утра — на хутор. Варить каши, убирать дом, вольеры, территорию, выгуливать собак. Потом — лечение: нужно заглянуть в специальную тетрадку, где прописано, кому пора закапать в глаза, а кому — сделать укол антибиотика. В 16.00 Оля уезжает на работу: устроилась уборщицей на полставки. Поздним вечером, без сил, она возвращается домой, где ее ждут двое детей. А что делать?

— Помощников здесь (Оля живет в районном городке) у меня немного. Хорошо, если никто не отравит собак в мое отсутствие…
А девочки из Минска не наездятся, хотя и так помогают как могут. Только на корм нужно минимум тысячу рублей в месяц (зарплата Оли не превышает 400 рублей) — и это без оплаты лекарств, ветеринара, коммуналки. Не представляю, как бы я справлялась без их помощи.

Девочки-волонтеры создали чат в вайбере, где сообща решают самые насущные проблемы хутора («вот недавно построили часть забора, чтобы Олю отсюда не выгнали»), и группу во «ВКонтакте», где собирают помощь для Олиных подопечных.

Жуля 13 лет прожила в лесу — местные говорят, что носила своим щенкам не только зайцев, но и бобрят. Перебравшись в город, Жуля тоже нашла выход: по четкому графику делала обход магазинов, где выбрасывают «просрочку». На хуторе ее миска всегда полная. Настолько, что недавно Жуля абсолютно равнодушно наблюдала за тем, как ее кашу трескает мышь.

Нужно всё: еда, газеты, ветошь и просто помощь руками. Оле, хоть она никогда в этом не признается, трудно и физически — попробуй убери за всеми, и морально — хочется провести с собаками побольше времени. А времени этого нет. Ведь по несколько раз в неделю раздается звонок: «Оля, спасите».

— Вот сегодня поеду за собакой, которая уже полгода живет на кладбище, под елочкой, прямо около трассы, — делится Оля. — Уже холода, дожди, а она никуда с этого кладбища не уходит. Будто оставила там кого-то… Позвонили, попросили спасти.

И так было со многими.

С Шоколадкой, которую выбросили на трассе, и она металась между машинами, пока не попала под автомобиль. С щенком-бородатиком: его выставили из дома — и он жил у «куриного магазина», пока не получил с ноги от мужчины, которому мешал пройти. С беременной черно-белой собакой, которая все лето провела на даче под Минском, играя с хозяйскими детьми, а когда на улице похолодало — оказалась одна.

Бородатый щенок, который долго скитался, пока не встретился с чьим-то увесистым ботинком. После того, как малыш поправился, оказалось, что он очень веселый и гиперактивный ребенок. Например, у него есть секретное место, где хранятся «заныканные» игрушки, перчатки, бумажки и прочие нужные вещи

— Звонят и ночью, — рассказывает Оля. — Иногда сразу понимаю: не справлюсь. Но все равно еду, хотя бы посмотреть, что можно сделать, чем помочь… Хуже, когда подбрасывают по восемь котят в коробке или полумертвых щенков — в вольер.

Пытаюсь спасти их, если еще есть кого спасать: уже знаю, что прощупать, куда уколоть, какой антибиотик нужен… А потом с хлоркой до ночи вожусь, всю территорию дезинфекторами обрабатываю.

Наш ветеринар говорит: «Зря ты, Оля, на ветеринара не училась». И правда зря, но так вышло: нас у мамы было много, а денег не было совсем. Зато теперь сама всему научилась.

Эту собаку, уже беременную, бывшая хозяйка привезла в мешке. Сказала: «Достала меня». Роды были тяжелыми, собака потеряла одного из четырех щенков… И потому взяла под опеку чужого.
На этих сестричек должны были вызвать отстрел — они жили рядом с предприятием

Оля рассказывает об этом просто, мол, «раз спрашиваете — могу ответить», не давит на жалость и не просит помощи. Но как так жить — непонятно. На вопрос «вы же понимаете, что так не может быть всегда?» — пожимает плечами:

— Почему? У меня может. Мне 32 года, у меня двое детей, работа… Мужа нет — но и не надо, с меня хватило, спасибо. Я уже сделала свой выбор — это хутор. Меня здесь никто не заменит: я не могу заболеть или лечь в больницу, потому что собаки без меня не выживут.

Правда, мне смена растёт. (Улыбается.) Вот Матюша, ему сейчас 6 лет, сказал, что, когда вырастет, сдаст на права, чтобы возить меня на хутор, а потом станет строителем — и построит большой приют.

Собака, брошенная на даче, сохранила доверие к людям

Любит ли он животных? Ну что сказать… Если кто во дворе червяка раздавит, может вмазать без лишних разговоров. Подерется с кем-то, я спрашиваю: «Сын, ну как же так?», а в ответ: «Мам, он же жабу убил!».

Когда Матвей узнал, что в корейских ресторанах едят собак, расплакался, а потом сказал, что теперь, хоть и не хочется, придется пойти в армию, чтобы сразиться с корейцами и спасти всех псов. (Смеется.)

Я вообще стараюсь, чтобы он поменьше натыкался на новости о животных по телевизору и в Сети. Он как-то увидел репортаж о том, что из окна выбросили щенка, и до сих пор не может прийти в себя. Не понимает, почему так и как с этим бороться.

То же и у дочки. Она с 3 лет, по собственному желанию, не ест мяса — я не могу ее заставить. Водила ее к психологу даже. Он ей говорит: «Свиней растят, чтобы съесть, они бесполезные!». А малая, в свои 4 года, ему отвечает: «Когда вы станете стареньким и бесполезным, вас тоже можно будет съесть?». (Смеется.)

Недавно бабушка карася живого купила — так дочка заняла оборону у тазика и не разрешила его трогать. Бабуля не могла успокоиться: «Дык што яму ваду мяняць цяпер? Да хай яно ўсё ляснецца! Да ну вас такiх!» (Смеется).
А дочка говорит: «У него есть сердце. А того, у кого есть сердце, обижать нельзя».

Если вам приглянулся кто-то из Олиных подопечных или вы хотите помочь хутору, найти подробную информацию можно тут и тут. Как передать помощь для хутора через минских волонтеров, можно уточнить по номерам: +375 44 763 37 50 — Татьяна; +375 29 635 71 00 — Ольга; +375 29 633 41 65 — Ксения.

-50%
-35%
-11%
-10%
-10%
-10%
-50%
-30%
-30%
-10%
-35%
-15%