108 дней за решеткой. Катерина Борисевич
Коронавирус: свежие цифры
  1. «Прошло минут 30, и началось маски-шоу». Задержанные на студенческом мероприятии о том, как это было
  2. Где поесть утром? Фудблогеры советуют самые красивые завтраки в городе
  3. Я живу в Абрамово. Как неперспективная пущанская деревня на пару жителей стала «модной» — и передумала умирать
  4. Суды над студентами и «Я — политзаключенная». Что происходит в Беларуси и за ее пределами 7 марта
  5. Оловянное войско. Как учитель из Гродно преподает школьникам историю с солдатиками и солидами
  6. Еще 68,9 млн долларов. Минфин в феврале продолжил наращивать внутренний валютный долг
  7. Минздрав сообщил свежую статистику по коронавирусу в стране
  8. Что критики пишут о фильме про белорусский протест, показанном на кинофестивале в Берлине?
  9. Изучаем весенний автоконфискат. Ищем посвежее, получше и сравниваем с ценами на рынке
  10. «Хлеба купить не могу». Работники колхоза говорят, что они еще не получили зарплату за декабрь
  11. «Кошмар любого организатора». Большой фестиваль современного искусства отменили за сутки до начала
  12. На 1000 мужчин приходится 1163 женщины. Что о белорусках рассказали в Белстате
  13. Стильно и минималистично. В ЦУМе появились необычные витрины из декоративных панелей
  14. «Очень сожалею, что я тренируюсь не на «Аисте». Посмотрели, на каких велосипедах ездит семья Лукашенко
  15. Как заботиться о сердце после ковида и сколько фруктов нужно в день? Все про здоровье за неделю
  16. Минское «Динамо» в третий раз проиграло питерскому СКА в Кубке Гагарина
  17. «Танцуем, а мое лицо прямо напротив ее груди». История семьи, где жена выше мужа (намного!)
  18. Госконтроль заинтересовался банками: не навязывают ли допуслуги, хватает ли банкоматов, нет ли очередей
  19. Минздрав опубликовал свежую статистику по коронавирусу: снова 9 умерших
  20. Помните, сколько стоили машины на авторынке в Малиновке 20 лет назад? Сравнили с современными аналогами
  21. Стачка — за разрыв договора, профсоюзы — против. Что сейчас происходит вокруг «Беларуськалия» и Yara
  22. На воскресенье объявлен оранжевый уровень опасности
  23. Оперная певица, которая троллит чиновников и силовиков. Кто такая Маргарита Левчук?
  24. BYPOL выпустил отчет о применении оружия силовиками. Изучили его и рассказываем основное
  25. «Ушло вдвое больше дров». Дорого ли выращивать тюльпаны и как к 8 марта изменились цены на цветы
  26. Генпрокуратура возбудила уголовное дело против BYPOL
  27. Россия анонсировала в марте совместные с Беларусью учения. В том числе — под Осиповичами
  28. Лукашенко рассказал, что сделал бы, «если бы в стране была настоящая диктатура» и о своем «дворце»
  29. «Если вернуться, я бы ее не отговаривал от «Весны». Разговор с мужем волонтера Рабковой. Ей грозит 12 лет тюрьмы
  30. «Молодежь берет упаковками». Покупатели и продавцы — о букетах с тюльпанами к 8 Марта


Анна Петрова /

Небольшой скандал приключился на пересечении литературного мира и соцсетей,
затронув непростую и важную тему. Началось с того, что книга Анны Старобинец
«Посмотри на него» (автобиографический рассказ о потере нерожденного ребенка) вошла в шорт-лист российской литературной премии «Национальный бестселлер». А затем одна из членов жюри опубликовала странную рецензию (которую, впрочем, очень быстро удалила, но скрины же вечны), в которой, помимо прочего, она писала и о том, что когда горе случилось с ней, она перенесла это молча, не вынося из семьи.

Тема начала активно обсуждаться, и дискуссия перешла в другое русло: молчаливо ли истинное горе или «кричать» о нем нормально?

Чаще всего звучало мнение — популярное, привычное, «наше» — что страдать молча и в одиночку — это добродетель, достоинство, что нельзя выносить сор из избы. Что тот, кто действительно страдает, не кричит об этом на каждом углу, не пишет книжки, а носит все в себе. А все остальное — это спекуляция, манипуляция, монетизация и пиар на костях.

Ну да, мы же привыкли стиснуть зубы и молчать. Держать удар, держать лицо. Точно, мы
же все из этих, как их, которые в горящую избу и коня на скаку. Настоящая женщина,
она же сильная, железная, непробиваемая и может плакать только ночью в подушку. Чтобы тушь не потекла. Терпи, не позорься.

Именно поэтому эта история не просто о чьей-то книге, о чьем-то единичном горе, о чьем-то единичном мнении, она куда более масштабна. Она о том, что вся наша жизнь, вся наша женская доля, вся наша «женская» медицина построены на принципе молчаливого страдания и унижения.

 

Она обо всех этих «чего орешь, когда ноги раздвигала, не больно было?». О попытках обесценить чужое горе, о традиционных «ты такая не одна, все через это прошли, не ты первая, не ты последняя». Чего орешь?!

Да-да, мы помним, что раньше в поле рожали и ничего. Выкидыши, замершие беременности — все это «женские дела», личное, интимное, стыдливое. Зачем об этом говорить? Зачем выносить это на публику? Мы не хотим, уберите это. Страдайте молча.

Очередное затыкание ртов. Культура молчаливого страдания. У нас никогда не было
принято говорить об этом, проговаривать, «проживать», не было психологов,
психоаналитиков, не было специально обученных консультантов, не было куда и к кому
пойти со своим горем, не было выхода, кроме как заталкивать боль внутрь себя. Врачам не до того, у них другая функция, и странно ожидать жалости от санитарки со шваброй и
грязным ведром.

favim.com

Но мы живем не в викторианскую эпоху, не в советские времена. Пришло новое время, и мы становимся свидетелями колоссальных перемен, когда меняются многие социальные установки, и одна из них как раз об этом: о разрешении говорить.

О травмирующих ситуациях, про которые было принято молчать, годами нося
боль в себе, как-то внезапно начали рассказывать, начиная с флешмоба #Янебоюсьсказать, огромного количества личных и откровенных историй из области так называемой «карательной гинекологии», громких и не очень разоблачений, последовавших за «делом Вайнштейна» и заканчивая вот такими вот книгами, которые между прочим несут в себе вполне определенные функции, например, терапевтическую.

Потому что кому-то чтение о чужом горе помогает пережить свое, дает ощущение поддержки. И такая литература во всем мире сегодня очень востребована, о ней все чаще говорят. Но главное — такие книги позволяют осознать, что об этом, оказывается, можно и нужно говорить. И это не стыдно, и вовсе не лишает нас достоинства. Потому что иногда только так можно что-то изменить, пусть даже и только в рамках одной человеческой трагедии.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции.

-25%
-20%
-10%
-15%
-25%
-15%
-70%
-50%
-30%
-25%