• Делай тело
  • Вкус жизни
  • Отношения
  • Стиль
  • Карьера
  • Вдохновение
  • Еда
  • Звезды
  • Анонсы
  • Архив новостей
    ПНВТСРЧТПТСБВС
Подпишитесь на нашу ежедневную рассылку с новыми материалами

Вкус жизни


Меньше чем через месяц христиане празднуют Пасху. В преддверии праздника LADY поговорила с молодой сестрой милосердия сестричества преподобномученицы великой княгини Елисаветы Анастасией. Мы встретились с нашей героиней в центре Минска. По ней — цветущей и улыбчивой — и не скажешь, что православные верующие сейчас переживают самый трудный пост — Великий. Ещё до начала интервью Настя поделилась, что перед этим разговором пошла к духовнику. «Без благословения батюшки я бы отказалась», — призналась девушка. О том, как сочетается жизнь в миру с жизнью с Богом — в нашем разговоре.

- Знаешь, когда я к батюшке подходила, думала: надо о радости больше рассказывать, а не о трудностях. А он мне: «Сложно с Богом жить. И об этом надо говорить».
— Знаешь, когда я к батюшке подходила, думала: надо о радости больше рассказывать, а не о трудностях. А он мне: «Сложно с Богом жить. И об этом надо говорить».

— Как ты вообще в церковь пришла? У тебя религиозная семья?

— Родители у меня верующие, но в церковь не ходят. Папа православный, мама — католичка, я была крещена в католической церкви.

Училась я в педуниверситете и в инязе и хотела после университета пойти работать в милицию. Но на последней практике в администрации Первомайского района поняла, что мне не хватает твёрдости характера. Ездить на ночные вызовы, защищать подростков — это звучит благородно, но мне, двадцатилетней девушке, было непросто на такое решиться. И я пошла по стезе переводчика. Ещё во время учебы в университете я стала часто бывать на беседах отца Андрея (Лемешонка), меня звала туда с собой подруга. И у меня было ощущение, что в жизни, которая меня окружает, есть элемент театральности, а отец Андрей говорил о настоящем, и меня это зацепило. Спустя какое-то время я пришла в сестричество при Свято-Елисаветинском монастыре для служения в интернате (имеется в виду психоневрологический дом-интернат для престарелых и инвалидов № 3 г. Минска), и эта работа органично вписалась в мою жизнь, слилась с моим мировоззрением.

Конечно, я увидела красоту православия, но большого потрясения я не испытала и переходить в православие не собиралась. А однажды я поехала в Ниццу, и там мне встретился коллекционер икон — русский, православный. Он мне рассказал, как ездил приложиться к главе Димитрия Солунского, и дал ваточку, пропитанную миром (освященным маслом) от мощей. А потом так случилось, что именно в праздник Димитрия Солунского меня миропомазали (католиков по существующей практике принимают в православие через Таинство Миропомазания. — Прим. ред.).

— Как часто ты сейчас бываешь в церкви?

Постоянно. Суббота и воскресенье — обязательно, как для любого православного христианина. Среди недели тоже бываю: если есть возможность забежать в церковь между какими-то даже светскими мероприятиями — походом в оперу, например, или в Купаловский — то почему бы и нет? 5−10 минут не задержат, а ты от этого получишь душевное спокойствие и подкрепление.

— Насколько трудно было перестроиться со светского образа жизни? У тебя был «переходный» период?

— Был момент, когда мне захотелось уйти от всего светского. Это был период идеализации, хотелось как можно более полно проникнуться жизнью церкви. Видимо, раньше люди в таком состоянии уходили в пустыню — побыть с Богом и подумать о своей жизни. В обычных обстоятельствах вокруг нас много шума, который мешает сосредоточиться на главном, и нужно было от него очиститься. Мне кажется, гармония с Богом в миру возможна только после того, как ты этот момент проживешь. Для меня такое состояние было временным, но очень важным для понимания духовных законов.

А потом, через два года примерно, было возвращение. Оно не было болезненным, но и просто не было. Вообще, жить глубокой духовной жизнью, верной Христу, сложно в миру: она не сочетается с ценностями этого мира. Например, как можно сказать человеку, что если его близкий умирает, это хорошо? Для мирского человека это плохо, рвутся нити. А для человека воцерковленного это, конечно, скорбь, но в то же время и переход в жизнь вечную, жизнь с Богом.

— Православие накладывает множество формальных ограничений: пост, воздержание, скромность в одежде, отсутствие макияжа… Трудно справляться?

—  Одежда является отражением нашего внутреннего состояния. Есть люди, которые, находясь в церкви, одеваются очень закрыто, и в этом нет ничего плохого, но это совершенно не обязательно. Человек должен быть красивым в любом случае. Тот, кто не скорбит, а радуется и благодарит Бога за всё, и одеваться будет соответствующе. Мрачные цвета, может быть, уместны для поста, но если человек идет на службу, он идет на праздник. Если вы зайдете в церковь, то увидите, что там очень много ярких цветов.

Сильный мейк-ап или мини-юбки, конечно, не приветствуются, да человек и сам тогда почувствует себя не в своей тарелке. В церкви есть определенные правила. Многие соблюдают дресс-код на работе — он нужен, чтобы ты не смотрел по сторонам, а сосредоточился на главном. Так и здесь.

Я, например, разграничиваю, в чем хожу по городу, в чем — в театр, в кино с друзьями, в чем — в церковь или в монастырь, в чем езжу в паломничества. Куда бы ты ни пришел, ты должен соответствовать, и меня не смущает, что в монастыре ты должен быть одет по правилам, а если едешь по святым местам, это предполагает юбку в пол. Мне не кажется, что это меня как-то ограничивает.

— А что самое трудное?

— Внутренняя работа над собой гораздо труднее любых внешних ограничений. Следовать заповедям, не быть предателем, побеждать свой эгоизм — это самое сложное. Жизнь духовная — это борьба. В ней очень много радости, очень много открытий и красоты, но в то же время много и соблазнов. Ну, скажем, сделал ты доброе дело, а потом похвастался — и всё, его результат равен нулю.

— Пост соблюдаешь строго?

— Есть пост телесный, а есть пост духовный. Перейти на салат и злаки мне нетрудно, это даже модно по нынешним временам. Конечно, если у кого-то проблемы со здоровьем, им нужно есть молочные продукты или, например, яйца. По благословению ограничения могут быть разными, и в этом нет противоречия, потому что это не основа. Пост телесный нужен не Богу, а нам.

Другое дело — пост духовный. Мне кажется, очень важно в этот период не отворачиваться от людей, которые просят о помощи. Помогать, если можешь помочь — финансово или как-то по-другому. Быть чутким. И стараться чаще ходить в церковь, тем более что во время поста проходят красивейшие службы — например, покаянный канон Андрея Критского. Суть поста ведь и заключается в том, чтобы потрудиться — увидеть себя таким, какой ты есть, очиститься от грязи, которая налипает в течение года, и разделить радость Пасхи. Это намного труднее, чем месяц не пить молока.

— А как на твою религиозность реагируют друзья? Они верующие?

— Друзья у меня есть разные, с разными ценностными установками. Это пошло ещё со времён студенчества. Конечно, не каждому будешь открывать душу. Есть люди, с которыми у нас совпадают интересы, в том числе — церковные, а есть те, с кем мы о Боге не говорим, но они знают, что я православная, и уважают мою веру.

Но если человек ищет смысл жизни, тянется к чему-то, то ему обязательно нужно в этом помочь — показать, что есть и такой путь, и что прийти к Богу можно в любой момент. Приглашаю в Свято-Елисаветинский монастырь, я всегда готова провести экскурсию. А дальше человек сам решает. Насильно в церковь никого не затянешь.

Если человек готов принять это знание, он сам в нужный момент спросит. У меня был случай, когда я училась на курсах вождения. Мы ехали по городу с инструктором, и вдруг он говорит: «А теперь ищем ближайшее место для остановки». Я удивилась, конечно, но остановилась. А он говорит: «Я тебе задам интересный вопрос: как происходит обряд венчания?» Оказалось, человек в 50 лет захотел обвенчаться с женой, потому что их дочка выходит замуж, и они захотели сделать это вместе.

— Не могу не спросить: а твоя личная жизнь? Есть молодой человек?

— Да, и у нас всё хорошо.

— Вера влияет на ваши отношения?

— Конечно! Выбираешь человека более глубокого, со схожими взглядами. Людей идеальных нет — есть те, кто подходит друг другу, и если ты видишь красоту в человеке, то отсутствие или наличие макияжа, длина юбки и другие мелочи никак этому не помешают.

— Отсеялся кто-то, когда ты пришла работать в монастырь?

— Возможно, хотя я этого не чувствую. Близкие друзья, слава Богу, рядом, а более далёкое окружение меняется в зависимости от сферы интересов. Но я стараюсь поддерживать отношения с друзьями, с которыми мы учились вместе, например. Важно принимать людей такими, какие они есть, и не пытаться насильно переделать их внутренний мир.

— А с негативом сталкиваешься?

— Да, бывает. Был период, когда даже один из моих родственников отрицательно относился к тому, что я пришла к Богу. Нужно было потерпеть. Я видела, что человек осуждает церковь, но, скорее всего, он это делал потому, что ему самому было в этот момент нехорошо, тяжело. Ему хотелось найти виноватого, и это оказалась я. Я пыталась сопротивляться, но постепенно научилась относиться к этому спокойно. А теперь и его отношение к церкви улучшилось.

Наверно, у каждого бывают периоды, когда он наполнен негативом. Важно не оставить человека в этот момент одного. Бог — не карающий, он любит даже того, кто его отрицает, — может, даже больше, чем меня. Скорее всего, больше, чем меня.

— Приходится вступать в религиозные споры?

— По моим ответам уже, наверно, можно понять, что я не революционер, но если речь о принципах, которые для меня важны, то бывает. О своих убеждениях надо говорить, кривить душой — не в моих правилах. Но иногда лучше о чём-то пока смолчать, потому что человек тебя просто не услышит. Хотя даже если человек открыт и настроен тебя выслушать, это не значит, что он примет твою точку зрения.

— Сейчас многие отождествляют Православную церковь и так называемый «Русский мир». Как ты это воспринимаешь?

— Это полемичный вопрос. В обычной жизни я стараюсь политических моментов не касаться. У меня есть национальная идентичность, я белоруска. В то же время, родилась я в России, часть моих родственников живёт в России, и я чувствую себя частью и того мира тоже. Влияние Православной церкви чувствуется в наших традициях, нашей культуре, а центр этой культуры — там. Я люблю Россию, как люблю и Запад.

Мы находимся в лоне Православной Церкви, и это очень чувствуется — особенно за рубежом. Если в путешествии ты заходишь в православный храм, то чувствуешь себя там как дома. Бывает даже, люди идут в церковь, чтобы поговорить с соотечественниками. Но это не совсем правильно: ты идёшь в церковь, чтобы быть с Богом. Хотя кто-то через это общение приходит и к Богу.

— А как воспринимают нашу страну за рубежом?

— Путаются, конечно. В Бельгии действует программа «Дети Чернобыля», и они очень хорошо различают Беларусь, Россию и Украину. Во многих других странах Беларусь относят к постсоветским странам, не обязательно к России.

Многие с радостью восприняли отмену виз на 5 дней и, я знаю, хотят приехать в Великий пост — проникнуться красотой, посмотреть на приготовления к Пасхе.

Нужные услуги в нужный момент
-30%
-20%
-30%
-15%
-20%
-10%
-12%
-30%
-30%
0056673