Делай тело
Отношения
Стиль
Карьера
Звезды
Вдохновение
Еда
Анонсы

Леди Босс
Наши за границей
Моя жизнь
Мех дня
СуперМама
Советы адвоката

Тесты
Сонник
Гадание онлайн
реклама
реклама
реклама

Вкус жизни


Если в кругу ваших знакомых есть женщина, которая столкнулась с непростой жизненной ситуацией (в своей биографии или в судьбе своих близких) и не просто справилась с ней, но и может стать примером, стимулом, вдохновением для других, пишите нам по адресу lina@tutby.com. Чтобы мы быстрее нашли ваше письмо, укажите в его теме «Героиня нашего времени». Это название нашего проекта, и мы, в отличие от М.Ю.Лермонтова, вкладываем в него не горькую иронию и сожаление, а всё наше восхищение, уважение и гордость за женщин, которые живут в этой стране.

С Анастасией мы познакомились в самый трудный период ее жизни — 5 лет назад на благотворительном вечере, посвященном сбору средств для лечения ее дочери Кати. У малышки был инфаркт мозга. Ей на тот момент исполнилось 5 лет, Насте — всего 23 года. «Папы» в их жизни — одной на двоих — не было.

К огромному сожалению (от того, что такое количество детей тяжело болеют и нуждаются в помощи) и отчасти к счастью (потому что такие инициативы в принципе существуют), в Минске регулярно проводятся благотворительные концерты, и мы, журналисты, часто бываем на них. Слышим истории и видим лица, которые трудно забыть.

И тем не менее Анастасия запомнилась особенно сильно — как показало время, не на один год. Наверное, потому что она сама, уже мама, выглядела тогда как девчонка — красивая и юная. Было очень легко представить себя на ее месте. Легко и невозможно одновременно. Потому что держалась Настя как стойкий солдат: такая же собранность, выдержка и отвага. Когда она рассказывала о том, что происходило с дочкой — паралич лица, судороги, температура под 40, отсутствие точного диагноза в течение полугода — голос Насти дрожал, но слез она себе не позволяла.

Просто у нее не было с собой белого флага. Она отказалась от него раз и навсегда в тот момент, когда услышала слова врачей «мы вам помочь не можем, молитесь Богу», но всё равно решила бороться до последнего — и не только молитвой.

Тот вечер был лишь одним звеном в цепи мероприятий, публикаций, репортажей на телевидении, посвященных Катюше. В цепи, которая была выкована руками Насти.

И молитвы, и более прозаическое — деньги, которые были пожертвованы на лечение девочки, — помогли Насте и Кате уехать в Израиль на обследование.

… Спустя пять лет я счастлива встретиться с Настей, приехавшей в Беларусь всего на пару дней — такой же красивой и юной, но с изменившимся, уверенным и счастливым взглядом, потому что в Израиле она нашла не только спасение для дочери, но и свою судьбу.

— Настя, расскажи, пожалуйста, о том, как в твоей жизни появилась Катя.

— Мне исполнилось 18 лет, когда родилась Катюша. Я ее очень ждала! Передо мной даже не стояло вопроса «рожать или не рожать». Наверное, потому что я на тот момент уже чувствовала себя взрослой и самостоятельной, готовой к тому, чтобы стать мамой. Мы с сестрой воспитывались без отца, и с детства привыкли брать ответственность на себя.

Поэтому была только радость. Такая всеобъемлющая, что ее ничто не могло омрачить. Даже фраза «девочка, ты такая молодая! делай аборт», брошенная мне в женской консультации, где на меня смотрели, как на… Не совсем порядочную девушку, скажем так. (Улыбается.)

Я пропускала все эти слова мимо ушей, и Катя появилась на свет. С первого дня своего рождения дочка стала частью меня. Я не посвящала свою жизнь ей, просто у нас сразу появилась общая Вселенная. И я старалась изо всех сил, чтобы в этой Вселенной всё было хорошо.

— Вы с Катей с самого начала были вдвоем?

— По большому счету, да. Папа Кати ушел от нас практически сразу после ее рождения. Правда, спустя время мы начали общаться и сейчас поддерживаем нормальные отношения.

Знаешь, пару лет назад я совсем иначе смотрела на эту ситуацию. Было горько, что папа нас оставил, потому что я его любила. Мы строили планы на совместное будущее, и я ему доверяла. А это самое трудное — терять человека, к которому испытываешь доверие. Кроме того, не скрою, было непросто одной с малышкой — ведь после своего ухода отец Кати никак не участвовал в ее жизни. Конечно, было очень обидно…

Сейчас, спустя годы, никаких сожалений не осталось. Жизнь научила отпускать обиды, не держать зло и не отвечать на него, быть благодарной за всякий опыт.

Это был тот поворот судьбы, которому обязательно нужно было случиться. Как говорят: «Бог не пошлет тебе больше того, что ты можешь вынести». Во многом благодаря всему, что произошло, я встретила на сто процентов своего мужчину. Того, с кем я хочу идти по жизни, того, кто во всем меня поддерживает. Сейчас понимаю: тогда судьба распорядилась так, чтобы сегодня я была с нужным человеком.

— Но это сегодня. А тогда было тяжело…

— Тяжело… Потому что, по сути, в 19 лет я осталась одна с малышкой в небольшом городе Береза, где невозможно найти работу.

Но когда есть ребенок, нет выбора: ты должен зарабатывать, чтобы его кормить, одевать, обеспечивать ему нормальную жизнь.

Хорошо, что я никогда не боялась работы. Еще в школе подрабатывала на рынке, продавала арбузы. (Улыбается.)

И поэтому, когда стал вопрос «надо кушать!», я устроилась на мясокомбинат. Делала колбасу. Ну, а что? Колбаса так колбаса! Кто-то же должен ее делать! (Смеется.)

Сейчас, конечно, странно и даже чуть-чуть смешно об этом вспоминать. Но тоже ведь хороший урок! Смотришь на людей, учишься у них многому, привыкаешь трудиться от слова «надо».

Были попытки работать в Бресте, где больше перспектив и выше зарплата. Но разъезды «Береза — Брест — Береза» лишали меня возможности быть с Катей. Не видеть ребенка по несколько суток невероятно трудно, а перевезти дочку туда не было финансовой возможности. Решила, что внимание мамы деньги не заменят. Пусть с колбасой, но ближе к ребенку!

К счастью, после периода «колбасной» деятельности я смогла устроиться в банк. Там и работала до того момента, когда заболела Катюша…

— Расскажи, пожалуйста, о том, как это случилось.

— Как обычно: в тот момент, когда жизнь, как мне казалось, наладилась. Работа приносила какие-никакие деньги, Катя ходила в садик, где ей нравилось, появилось даже немного свободного времени, возможность отдыхать вместе с друзьями и дочкой. А главное, появилось спокойствие.

И тут Катя возвращается из садика, ложится спать… А просыпается с параличом правой стороны лица. В этот момент моя жизнь…

(Настя молчит, подбирает слово)

… В этот момент моя жизнь рухнула. Самое страшное, когда ты не понимаешь, что происходит, и не знаешь, как помочь собственному ребенку.

Мы долго ездили по врачам. Слышали всякое, включая: «Девочка просто притворяется! В садик ходить не хочет». Около полугода лежали в онкоцентре, где нам ставили столько диагнозов, что Катя была ходячей энциклопедией.

Предполагали даже рак головного мозга. Тогда врач сказал мне: «Нормальным ребенком она не станет никогда. Готовьтесь к тому, что ей будет всё хуже. Мы ничего сделать не можем. Молитесь Богу!». И прибавил что-то вроде «но вы молодая, родите ещё».

В тот момент я поняла, что не оставлю Катю никогда. Ты спрашиваешь, откуда брались силы? Не знаю, правда. Но когда я смотрела в ее глаза и понимала, что однажды они могут не открыться, говорила себе: «Я сделаю всё». Абсолютно всё.

У дочки были очень сильные приступы, ужасные головные боли — такие, что она просто падала на пол и кричала, не понимая, что происходит вокруг нее. Вся скручивалась жгутом, малышка… Стала заикаться.

Смотреть на это было невыносимо. А я ничего не могла, кроме того, чтобы гуглить и читать всё о каждом предположении врачей, «примеряя» сказанное на Катю.

А предположения эти продолжали меняться… Последним диагнозом стал «инфаркт головного мозга». Причин произошедшего и методов лечения врачи найти не могли. Но сказали, что каждый второй случай инфаркта мозга у детей смертелен.

— Как ты нашла выход?

— Я начала искать места с нормальной диагностикой. Ведь невозможно было даже объяснить клиникам, что мы собираемся лечить. Была только симптоматика и преобразования в голове Кати, характер которых был непонятен врачам. И большинство клиник нам отказывало…

Утвердительный ответ пришел только от израильской клиники «Ихилов». Они готовы были нас принять.

— Сколько это стоило?

— Более 30 000 долларов.

Для меня, девочки из провинции, нереальная сумма: ни богатых родственников, ни дорогостоящей собственности, никаких сбережений.

В такие моменты очень важно не позволить себе опустить руки, несмотря на то, что моральные и физические силы на износе. Нужно раз и навсегда усвоить, что жизнь твоего ребенка по-настоящему важна только тебе. И никто не сделает для него столько, сколько сделаешь ты. И я не сдалась бы, даже если б все на свете сказали, что всё кончено.

Потому что это моя крошечка. Та, которую я выносила, родила, та, которая всегда была со мной. Которая не так давно бегала, танцевала, прыгала мне на руки — и целовала.

Принять то, что этого больше не будет, я не могла. И начала стучаться во все двери.

Спасибо руководителю фонда «Прикосновение к жизни» Ларисе Ивашевич: она решила нам помочь. Подключились и ребята-волонтеры, одна из них, Надя Козляковская, стала для нас с Катей опорой и подругой.

Сначала информация о Катюше появилась на сайте фонда, потом решили организовать благотворительный концерт. Мы звонили во все организации, рассылали факсы, размещали листовки в общественном транспорте, обращались к журналистам, создавали группы в социальных сетях. Делали всё, что могли, и это была не ежедневная, а ежечасная работа. Сегодня, имея опыт, я знаю, как сделать это качественнее и быстрее, но тогда мы действовали по наитию. Ведь это ситуация, в которой ты никогда не был, и просто не можешь знать, как действовать правильно. Всё строилось на инициативе и помощи добрых людей. К счастью, их оказалось достаточно для того, чтобы мы смогли вовремя (что зачастую важнее всего) собрать нужную сумму и улететь в Израиль.

— Что вас там ожидало?

— Улыбки! Представители больницы встречали нас в аэропорту с такими приветливыми улыбками и так нам радовались, что я растерялась даже. Совсем не привыкла к этому.

Нас заселили в гостиницу на территории клиники, а уже утром повели на диагностику. Катюше накануне нельзя было есть, и я помню, что она была очень голодной, всё время плакала… А тут ещё анализы сдавать. Чувствовала, что мой ребенок на пределе. Но пришли ласковые медсестры, какие-то добрые клоуны, принесли игрушки — и Катю будто подменили. Она стала улыбаться им в ответ. Всё, что видела дочка, было настолько не похоже на то, к чему она привыкла, что поначалу она даже не понимала, что мы находимся в больнице. Она легко шла на контакт с персоналом — будто понимала, что ей говорят, несмотря на языковой барьер — и слушалась!

Мы обе окунулись в другой мир, где самочувствие и состояние ребенка превыше всего.

Помню, как перед МРТ (его надо было делать под наркозом) к Кате по очереди подходили сотрудники, играли с ней и рассказывали, что она как космонавт сейчас будет летать на ракете. И Катюша ждала процедуры без страха, даже с интересом, несмотря на то, что плохо себя чувствовала.

К нам были добры, а главное, нам впервые дали надежду: никто не настраивал на худшее, не позволял себе говорить, что это неизлечимо, не готовил нас к концу. И я почувствовала, что мы попали в то место, где нам помогут.

— Там и определили причины того, что происходило с Катей?

— Да. Очень быстро установили, что образования в голове Кати — это кисты. Результат инфаркта головного мозга. А причина инфаркта — повышенная свертываемость крови. Кровь тяжело шла по сосудам и оставалась на стенках, формировались тромбы — они лопались и образовывались кисты. Это произошло в голове Катюши, а могло случиться в любом другом органе.

Не могу забыть, что еще находясь в Беларуси я не раз говорила врачам о том, что есть проблемы со свертываемостью… Но на это не обращали внимания.

А в Израиле провели ряд сложных анализов — и назначили лечение. Когда стало лучше? А сразу! Правда. Спасибо нашим врачам! Лечили Катю профессора Дрор Левин и Авива Фаталь.

Больше скажу: ей стало легче еще до начала курса лечения. Она видела столько добра по отношению к себе, что это придавало ей сил. А ещё нас сводили в Храм Гроба Господня, к Стене Плача — и там я пообещала и ей и себе, что всё у нас будет хорошо.

— Знаю, что изменения к лучшему начали происходить не только в состоянии дочки, но и в твоей личной жизни…

— Да! Саша появился в самый нужный момент и, как это бывает, абсолютно случайно. Из-за плохого знания английского языка я постоянно попадала в конфузные ситуации. А тут, в очередной раз пытаясь что-то уточнить, встретила Сашу, который не просто говорил на русском, но и был рад мне помочь. Увидев, что я одна с ребенком, он дал мне свой телефон и сказал обращаться по любым вопросам.

Пару раз мне действительно была нужна его помощь — так мы начали созваниваться и общаться. А когда закончился курс лечения и мы с Катей собрались в Беларусь, Саша предложил подвезти нас в аэропорт. Перед отлетом он сказал: «А знаешь, я к вам прилечу!». «Прилетай!» — отвечаю.

А сама подумала: пошутил. Девочка из какой-то Беларуси, с ребенком… Кому это надо? Поддержал в трудную минуту — и забыл.

И тем не менее, первой эсэмэской, которую я прочитала, прилетев в Беларусь, было сообщение от Саши. Волновался, как мы долетели. Потом он начал писать и звонить по скайпу, а на мой день рождения курьер доставил от него огромный букет цветов. Спустя некоторое время Саша прислал фото, на котором была виза в Беларусь.

Он начал регулярно летать ко мне, проводил с нами все праздники. И во время очередного приезда прямо сказал: «Я не могу без вас с Катей! Давайте вернемся домой вместе».

— Как ты восприняла это?

— Счастлива была, но очень взволнована. Я знала, что Саша иудей, что его семья очень чтит традиции, и непонятно было, как она воспримет мое появление.

Но, к счастью, мы прекрасно поладили с близкими Саши. Его мама дала свое благословение. Мы расписались в моем родном городе — Березе. А уже через месяц навсегда вернулись в Израиль.

— А Катя сразу поладила с Сашей?

— Да, она к нему очень тепло относилась с самого начала. Привязана была безумно: каждый раз, когда Саша улетал от нас в Израиль, Катя — в слёзы.

Ну, а когда стали жить вместе и дочка увидела, сколько внимания и заботы он дарит нам обеим, стала называть его папой. В первый раз Катя сказала «папа» спустя два месяца нашей совместной жизни в Израиле. Мы никогда не говорили ей, что так надо — это был искренний порыв ребенка. Саша плакал. (Улыбается.)

Признался, что это один из самых трогательных и важных моментов в его жизни. Сейчас, спустя несколько лет, могу с уверенностью сказать, что Саша стал для Кати самым настоящим и лучшим на свете отцом.

А ещё в нашей семье появилась младшая принцесса, сестренка Катюши. (Улыбается.)

Эллинушке два с половиной года. Это наша маленькая радость.

— Расскажи, есть ли различия между родами в Беларуси и Израиле.

— Кардинальные. По крайней мере так было у меня. На протяжении беременности и после родов я чувствовала себя счастливой, а не больной женщиной. (Улыбается.)

Думаю, дело и в самой подготовке к родам — отсутствует необходимость постоянно ходить по врачам, и в психологическом аспекте — ты чувствуешь себя защищенной. Так, на все посещения врача, а также на УЗИ я ходила с мужем — он держал меня за руку. Саша присутствовал и во время кесарева сечения — в моем случае оно было необходимо.

У нас не принято встречать жен из роддома с цветами и тортами для медсестер. Главное проявление любви — присутствие рядом в тот момент, когда ты максимально беззащитна и нуждаешься в поддержке. Поскольку у меня был спинальный наркоз, я была в сознании, все понимала. И сразу после родов смогла взять Эллинку на руки. Папе тоже дали подержать дочку. Это огромное счастье!

Через два часа после родов меня перевели в обычную палату, и ко мне смогли прийти те, кого я люблю — моя мама, Катюшка, родители Саши. Мне кажется, это естественно и правильно, когда в важный период твоей жизни ты не в изоляции, а в окружении самых родных людей.

Кроме того, мне очень нравится, что в Израиле к роженице не относятся как к тяжело больной: через 6 часов после родов надо начинать вставать, ходить, кормить ребенка грудью. Самой можно питаться вкусно и без ограничений. Здоровая мама — сытая мама.

На третий день меня выписали. Это норма в Израиле в том случае, если ребенок и мама чувствуют себя хорошо. Есть интересная и важная деталь: тебе не отдадут ребенка в том случае, если в машине, где его повезут, нет детского автокресла. Безопасность ребенка — вот о чем беспокоятся в Израиле. Отпустят вас только после того, как медсестра собственноручно проверит, как закреплено креслице, и даст родителям подробный инструктаж.

Еще один обязательный момент: беседа психолога с мамой. Во время нее тебе объясняют, что такое родовая депрессия, как она проявляется, и предупреждают о том, что ты в любой момент можешь обратиться по экстренным номерам помощи за психологической поддержкой. После чего вы свободны и можете ехать домой.

— А дома ждёт стол и куча родственников?

— Вот этого в Израиле нет. (Улыбается.)
Маме дают прийти в себя, побыть дома рядом с ребенком и мужем. Просто на девятый день родственники и друзья семьи собираются в каком-нибудь уютном ресторане (не дома, где мама должна накрывать на стол, а потом убирать за гостями) и празднуют рождение новой жизни. Приглашенные поздравляют семью, дарят подарки ребенку и радуются вместе с тобой.

— Чувствуется, что ты очень любишь Израиль.

— Да, это так. Я органично вписалась в жизнь этой страны, она каждый день удивляет меня — и всегда приятно. Муж говорит, что я должна была родиться здесь.

Государство, которое всего за 60 лет добилось таких успехов во всех сферах жизни, не может не вызывать восхищение. Израильтяне способны сделать плодородной даже землю пустыни — настолько они ее любят. Что тут добавить? (Улыбается.)

Здесь можно найти всё. Хочешь зимы — едешь на север Израиля. В январе здесь лежит снег, можно кататься с гор на лыжах и санках. Спускаешься ниже — а там леса, где уже можно собирать грибы!
Хочешь лета — приезжаешь в центр страны. Тут пальмы, жара, Средиземное море. Отъехал от центра — вот тебе Мертвое море: лежишь на воде — и ощущения непередаваемые! Уезжаешь на юг — и находишь пустыню, оазисы, Красное море.

Правда, удивительная страна, не похожая ни на одну в мире. А потому к каждому камню Израиля мы, его жители, относимся с уважением. Есть у нас и праздник деревьев, во время которого детки высаживают новые деревца. Ребенок, живущий тут, никогда не сломает ветку, не оборвет куст — он знает, что в Израиле есть проблема с растительностью, и с детства бережет ее.

Но даже если опустить все эти факты, как я могу не любить страну, которая спасла жизнь моему ребенку? Впрочем, не только моему ребенку, но и мне самой. Потому что без Кати не было бы и меня.

— Что ты думаешь о медицине Израиля не как мама маленькой пациентки, а как жительница этой страны?

— Медицина — это наше всё. В нее вкладываются огромные средства, и тех разработок, которые применяются у нас сегодня в широкой практике, нет практически нигде в мире. Кроме того, у израильтян есть очень хорошее качество: они не останавливаются на достигнутом внутри страны и не боятся экспериментировать ради достижения еще больших результатов.

Я знаю, о чем говорю, потому что сама сегодня работаю в сфере медицины. Люди приезжают к нам в отчаянии, на грани, а улетают если не полностью здоровыми, то с точно установленным диагнозом, правильно подобранным лечением и своевременно оказанной помощью.

Ну, а наши врачи — это отдельная история. К ним едут со всего мира, потому что они не просто профессионалы, но и, прежде всего, люди неравнодушные. Относятся индивидуально ко всем пациентам, сопереживают каждой истории и никогда не прекращают свое обучение, чтобы расширить возможности помощи людям.

— Расскажи, пожалуйста, подробнее о своей работе.

— Как только я получила право на работу в Израиле, сразу же на нее вышла. Не могу сидеть дома без дела.

Устроилась я администратором в клинику, которая принимает иностранных пациентов. Наконец попала в свою сферу — ту, которая мне нужна. Ту, которой, надеюсь, нужна я.

Сегодня я работаю в департаменте по работе с иностранными пациентами при больнице «Ихилов» — «HiMedical center». У нас команда мечты! Мы делаем общее дело и во всем поддерживаем друг друга, потому что эмоционально бывает очень непросто. Но оно безусловно того стоит.

В месяц к нам обращаются сотни людей, которым нужна помощь. И это не сотни диагнозов, а сотни судеб, которые находятся в наших руках. Почти в каждом пациенте я узнаю себя — приехавшую сюда в надежде на спасение.

Иногда нам приходится отказывать — и это самое трудное в нашем деле. Всегда говорю: «Медицина Израиля творит чудеса, но для каждого чуда нужно свое время». Иногда это время, к огромному моему сожалению, безнадежно упущено. А еще, признаюсь: нам легче лечить с нуля, чем исправлять то, что «налечили» до нас… К сожалению, зачастую это касается пациентов, которые проходили лечение в странах СНГ.

— С какими пациентами морально труднее всего?

— С подростками. Малыши не понимают, насколько тяжело они больны, а вот дети постарше… Они знают, как им кажется, всё о своем диагнозе. Потому что давно его прогуглили и начитались форумов — чаще всего российских, где понятно какие истории и статистические данные.

Переубедить их, заставить поверить в то, что у них есть шанс, крайне сложно. А ведь от того, что чувствует пациент, на что он настроен, во многом зависит результат его лечения. Идти к выздоровлению морально раздавленным практически невозможно. Необходима готовность принимать лечение. И здесь, конечно, очень помогает поддержка близких людей. Надеюсь, наша тоже.

— Отдача от этой работы больше, чем эмоциональные затраты?

— Конечно! У большинства историй, которые разворачиваются в нашей клинике, счастливый конец. И самое дорогое — это получать спустя месяцы, а иногда годы, письма и фотографии от бывших пациентов нашей клиники. Видеть, что они здоровы, живут полной жизнью, но при этом не забыли нас. Каждый, кто приезжает к нам, открывает душу, и нельзя не раскрыть свою в ответ. Мы с пациентами навсегда остаемся частью жизни друг друга.

И, конечно, вдвойне радостно помогать землякам — деткам и мамам, на месте которых пять лет назад были мы с Катюшей. Быть полезной тем, кто в этом нуждается… Это, пожалуй, главное в жизни.

Я верю, что мы живем, потому что мы не одни, потому что в нашей жизни есть сотни людей, которые готовы стать частью нашей судьбы.
До конца своих дней я лично буду этим людям благодарна! И конечно же, я всегда буду благодарна моей маме за то, что именно благодаря ей я выросла сильным человеком, за ее любовь и поддержку, которая всегда придает мне силы и уверенность!

— Смогла бы ты вернуться в Беларусь?

— Я слишком счастлива там, откуда приехала. Там, куда совсем скоро вернусь. (Улыбается.)