• Делай тело
  • Вкус жизни
  • Отношения
  • Стиль
  • Карьера
  • Вдохновение
  • Еда
  • Звезды
  • Анонсы
  • Архив новостей
    ПНВТСРЧТПТСБВС
Подпишитесь на нашу ежедневную рассылку с новыми материалами

Вкус жизни


/

Про школу отчетливо помню только одно: я вовремя поняла, что Марк Твен прав. Ну, помните, он никогда не позволял школе вмешиваться в свое образование? И правильно делал.

Школа это 11 лет, от которых нужно взять багаж хороших книг, коммуникационных навыков как с равными, так и с "власть предержащими" и историй, самых разных: смешных и наоборот.

Истории наших читателей перед вами.

Алина

Дело было в шестом классе. Проводив любимую учительницу русского языка и литературы на пенсию, мы с нетерпением ожидали того, кто придет на замену нашему доброму другу.

Дождались. Эффектное появление Карлы Францевны нам не понравилось сразу: длинная зеленая юбка в пол, красный свитер под горло, черная шляпа, из-под которой торчат кольца оранжевых(!) волос, на шее – подвеска из беличьего хвоста (ну так уж мы, шестиклассники, рассудили), на подбородке – бородавка.

Конечно, судить по внешности нехорошо. Но Карла Францевна была прекрасна во всех своих проявлениях.

Будучи круглой отличницей, я решила сразу показать себя с лучшей стороны и вызвалась отвечать. В итоге за ответ, в котором, я уверена, не было ни единой ошибки, я получила семерку. Все поняли: год обещает быть не самым радужным.

Ох, мы и натерпелись. На мальчика, который очень любил поболтать на уроке, Карла Францевна все время указывала тощим костлявым пальцем и орала так, что уши закладывало: "Ты, нечистая сила!". Прозвище, признаться, прижилось. Как и уверенность в том, что наша рыжая бестия немного повернута умом.

Год был насыщенный. И нечистыми силами, и криками с брызжущей слюной, и красным стержнем, и двойками-тройками. Больше года Карла Францевна не продержалась, не ощутив, по ее словам, "духовной поддержки обучающихся", ну а мы и не страдали, честно говоря.

Лина

Одним из самых ярких школьных воспоминаний стал мой учитель химии, чему он, конечно, был бы очень рад. В обиходе мы называли его Серж – пусть так и будет.

Мы познакомились с Сержем в 8-м классе: розовая рубаха, блестящий пиджак и галстук, на котором обитали пальмы и носороги.

Он сразу рассказал о том, что "химия – это его любовь, его жена, его судьба", и что если мы будем хорошими детьми, он научит нас создавать философский камень, а если плохими – испробует на нас серную кислоту.

Мы даже посмеялись, но напрасно.

Как оказалось, каждый год Серж по известному только ему принципу выбирал девочку-жертву. Ей на нашей параллели оказалась я. Он просто дошел до моей фамилии в списке и прокомментировал: "Ооо… Вот кого я буду не… любить".

С тех пор начался ад. Мне не прощался ни один пропуск, мои самостоятельные и лабораторные работы летели в мусорное ведро, если были написаны на листочке, а в то время, как списывал весь класс, Серж стоял надо мной и контролировал каждое мое движение.

Во время контрольных работ он любил ненавязчиво рассказывать о том, как поставил двойку в аттестат круглой отличницы и испортил ей жизнь, как одна девочка носила на его занятия кроличью лапку на удачу, но это ей не помогло, и его любимое: однажды ученица просила выпустить ее за дверь на минуту, потому что от голода умирал ее тамагочи. А он не выпустил – и тамагочи умер, а девочка рыдала. После чего Серж воздевал руки к потолку и демонически хохотал.

Одной из его любимых забав было спрашивать меня о том, кем я собираюсь стать. После чего он долго и обстоятельно объяснял, почему у меня это не получится. Одной из причин было, разумеется, то, что мой аттестат будет испорчен химией.

Как альтернатива предлагались дополнительные и, к слову, платные занятия с Сержем. Иногда в такой форме: "Нам бы с вами позаниматься химией на каком-нибудь заброшенном пляже… М?".

В итоге в 11-м классе, когда я точно знала, что выбираю гуманитарную специальность, мне приходилось посещать не только курсы, необходимые для поступления, но и репетитора по химии. Просто, чтобы закончить школу.

Будучи студенткой 4-го курса, я услышала, что Сержа уволили по жалобе состоятельных (что многое объясняет) родителей одной из учениц, и у меня был настоящий триумф. Но вопрос, почему к преподаванию допускают абсолютно неадекватных людей, остался без ответа.

Александра

Школьные годы чудесные, но вспоминать о них бывает неловко, ей-богу. По-прежнему смешно, но уже немного стыдно – перед учителями и одноклассниками.

Помню, как-то нам поставили новую классную руководительницу. Прозвали мы ее Степанидой.

Это были уже старшие классы, но Степанида решила серьезно вмешаться в ритм нашей жизни: начала нас пересаживать, учить порядку и дисциплине, стыдить… Ну, в общем, заниматься как раз тем, чего школьники не прощают.

Мы мстили. Прогулы всем классом и переворачивание стульев с криком "Бунт!" были минимумом изобретательности.

Как-то однокласснику удалось сфоткать Степаниду в тот момент, когда она на нас кричала, и по всей школе – на каждом кабинете – появились объявления с этим фото и подписью "Осторожно, злая Степанида!". После, до сих пор не понимаю, как им это удалось, мальчишки-одноклассники разобрали клавиатуру на ее компьютере, и теперь в центральном ряду отчетливо читалось – "степанида".

А однажды Степанида повела нас на экскурсию, и когда она подошла к одному из одноклассников, чтобы сделать ему очередное замечание, тот разразился криком на всю улицу: "Женщина, что вы себе позволяете?! Кто вы?! Не прикасайтесь ко мне!". Прохожие испытывали любопытство, мы – восторг, а классная – отчаяние.

Последний розыгрыш, связанный со Степанидой, был таким. Во время урока, который она вела, мы все синхронно начали двигать парты по направлению к ее столу и доске. Смысл? Побесить.

Поскольку Степанида была увлечена заполнением журнала, а двигались мы слаженно, все шло по плану. Мы не учли только одного: наш одноклассник, который сидел на последней парте в одиночестве, то ли слушал музыку в наушниках, то ли дремал, то ли был в параллельной реальности. В общем, расстояние между ним и предпоследней партой было более метра, и сократить его он не стремился.

Когда Степанида наконец подняла глаза, ее лицо покраснело, а глаза налились кровью. Мы замерли в предвкушении (ради чего же все и затевалось!) – и тут случилось непредвиденное:
– Левжуй! Почему ты такой идиот?! Зачем ты отодвинул свою парту к стене?! Тьфу, совсем крыша поехала. Пошел вон, за дверь. И завтра с родителями в школу.

Никакие "что происходит?", "ребят, а че вы все там", "я ниче не сделал!" не были услышаны.

Сейчас стыдно малость перед Левжуем. Да и перед Степанидой тоже. На последнем звонке она искренне плакала и желала каждому из нас счастья – пусть и такого, каким она его видела".

Марина

Сейчас откровенно стыдно эту историю вспоминать, но что было, то было. Пришел к нам в школу как-то преподаватель белорусского языка и литературы: весь неловкий какой-то, нелепый, с обшарпанным портфельчиком в руках и огромными очками на носу.

Учить нас уму-разуму и знакомить с наследием белорусской культуры он умудрялся тоже как-то нескладно, непонятно и безумно скучно.

Ну и мы развлекали себя сами, как могли. Один из розыгрышей был жестоким.

Зная о том, что у преподавателя катастрофически плохое зрение, мы обмотали кусок мела леской. Конец ее был в руках у меня – хорошистки и старосты, сидящей на первой парте.

Когда урок начался, а учитель попытался взять мел, я начала дергать за леску – мел стал убегать. Преподаватель попытался его словить – не тут-то было. Он бегал по классу, кричал, обшаривал "галерку". Но леска была у меня.

В конце концов он опрометью выбежал из класса.

Хохотали мы, как сумасшедшие, тем более нам ничего за этот случай не было – он не стал жаловаться. А теперь думаю: как себя должен был чувствовать учитель тогда? Страшно представить.

Юлия

Удивительно, но после школы самые яркие воспоминания остались не об учителях, уроках и одноклассниках, а о нашей "столовщице" – бабе Любе.

Баба Люба работала в столовке столько, сколько я помню себя в школе. Она была очень колоритной женщиной, размера 52-го где-то, в деревенском платке и с зычным голосом.

Как баба Люба попала в гимназию с эстетическим уклоном оставалось загадкой, но вроде как у нее была очень непростая жизненная история, и директор пошел ей навстречу.

Баба Люба это оценила, но своим привычкам изменять не собиралась.

Например, она могла с минуту терпеть первоклашку, который мялся около прилавка, и вкрадчиво, на трасянке, спрашивала: "Ну што цебе даць, зайка? Ну пиражок или кексик?". Если за эту минуту мальчик не определялся и продолжал сжимать в потной ладошке свои пять тысяч, баба Люба тяжело вздыхала и констатировала: "Усе, пошел в ж****, мальчык. Следуюшчый!".

С теми, кто был постарше, баба Люба церемонилась еще меньше, да и пошутить любила.

Бывало, зайдем на первой перемене к ней и говорим: "Ой, баба Люба, как хорошо пахнет. Вы нам курочку пожарили, да?"
"Ага, курачку. Галубей я вам налавила да нажарыла!" – радостно хохотала баба Люба.

Душевной она была женщиной, как ни крути, и, сама не знаю, но мне рассказывали, к ней всегда можно было прийти пожаловаться на трудности школьной жизни и извергов учителей. Баба Люба вздыхала, гладила по голове и говорила "Саусем зайчат со свету сживают, нелюдзи".

Алеся

Никто в классе, кроме, наверное, главного героя события, с которым мы уже потеряли связь, не помнит причины того, что произошло.

Но так или иначе однажды на уроке немецкого языка мой одноклассник Андрей послал учительницу по известному адресу, после чего снял с ее головы парик.

Надо сказать, отношения у них всегда не ладились, она частенько наносила вред его человеческому достоинству, да и вообще была дамой не из приятных, но чтоб так: в ответ на очередной ор взять и снять с "препода" парик… На такое никто не рассчитывал.

В школе был страшный скандал. Андрея выгнали. Тогда мы всем классом пошли на поклон директору, мол, "будьте милосердны, верните нам любимого одноклассника".

Директор ответила: "Нет, дети, он сделал то, что простить нельзя. Ничто не может его вернуть".

Но нет, совсем даже не "ничто" оказалось.

Через пару дней пришел папа Андрея, по-человечески предложил оплатить ремонт в кабинете белорусского языка и вернули нам похитителя париков.

P.S. Изучать немецкий язык он продолжил у той же учительницы.

Ольга

Мне со школы больше всего запомнилась наша математица. Она была фанатом своего предмета и всех, кто по любым причинам в нем не преуспевал, считала людьми низшего сорта. К ним частенько применялся весь диапазон оскорблений: от "бестолочь стоеросовая" до "ах, ты падла тупая".

Я, к сожалению, относилась в ее глазах к числу последних.

И вот однажды на урок к нам, четвероклашкам, пока мы писали "самостоялку", пришли старшеклассники – что-то пересдавать нашему Пифагору в юбке.

Засели "деды" на последних партах, и, разумеется, пока товарищи отдувались, стали развлекаться. В начале они бросали друг в друга бумажными шариками, а потом – жвачками.

Одна из жвачек прилетела мне прямо в волосы.

Представьте: запуганная до полусмерти четвероклашка сидит перед пустым листом с самостоятельной работой по самому непонятному на свете предмету и понимает: в ее длинных, до пояса, волосах – жвачка.

Захлебываясь рыданиями, я подошла к математице и попросила выпустить меня в туалет, чтобы расчесаться.

Ее ответ я помню до сих пор:
"А смысл? Все равно их тебе состригут под корень. Сиди и пиши самостоятельную".

Стоит ли говорить, что старшеклассникам не сделали не то что выговора – замечания даже?

А я ничего не смогла написать, просто всю оставшуюся часть урока сидела и ревела – от большой детской обиды за взрослую несправедливость.

Екатерина

У меня была ужасная "элитная" гимназия, и каждый раз 1 сентября основной интригой было: кто с каким букетом припрется.

У всех не очень умных, но очень богатых деток были огромные веники роз и коробки конфет! И классные, как понимаете, рыдали от счастья и готовы были обцеловать дарителей по всему периметру!

Ну а у простых смертных в руках были астры с огорода, которые они вручали, не поднимая глаз и сгорая со стыда.

Очень тихо и быстро они эти астры отдавали. У меня не астры были, но тоже огородные, и я, несмотря на уверенность в себе из-за статуса старосты, тоже старалась поскорей от них избавиться.

Эти различия "сословий" продолжались и после линейки, конечно. Никогда не забуду, как у нас девочку из многодетной семьи били за то, что у нее в качестве баночки для воды на уроках рисования была упаковка из-под белорусского йогурта.

А у остальных из-под "Данона".

"Фу, ты ешь белорусский йогурт!" – говорили ей одноклассники и смеялись.

Страшно признаться, но подозреваю, что это был лишь черновик взрослой жизни…

Валерия

Я всегда была весьма неплохой ученицей, скверным поведением тоже не отличалась. Но классуху мою всегда злил один момент: а именно то, что меня периодически подвозил или встречал после школы на машине мой друг.

Понимаете: она домой ехала в автобусе, а я, значит, нет. Короче, отношения у меня с ней по этой причине не заладились. Понять, простить и смириться она так и не смогла и на последнем звонке решила, видимо, отомстить.

А последний звонок, как мы знаем, – мероприятие важное, на нем присутствуют все выпускные классы, родители, педагоги и администрация города.

Так вот, классная организовала мероприятие и вручала "дипломы" в разных номинациях тем, кто как-то отличился за время учебы. Кому – за отличные оценки, кому – за активное участие в жизни лицея, кому – за примерное поведение и т. д.

И вдруг я слышу: "А сейчас в номинации "Ей рано нравились романы, они ей заменяли все" награждается…" и называет мое имя. "Вот дрянь" – подумала я тогда. И думаю так до сих пор.

Мария

Я уже давно не школьница, мне 30 лет, но школьные годы были всегда для меня самыми страшными в жизни. Школа, а вернее старшие классы, стали источником большинства моих комплексов, от которых я очень долгое время избавлялась, а некоторые остались и до сих пор.

Случилось так, что в 13 лет родители перевели меня из общеобразовательной школы в лицей, где уровень знаний у учеников был более высоким, чем мой. Таким образом, я из практически отличницы скатилась на тройки и двойки. Кроме того, мои новоиспеченные одноклассники не пожелали принимать меня в коллектив – я не соответствовала им по уровню знаний, не отличалась выдающейся внешностью и модных вещей у меня не было.

Через пару месяцев жизни в новом коллективе я стала изгоем, никто со мной не общался, я сидела одна за партой, мои попытки завести разговор с одноклассниками терпели неудачу. Весь класс делился на группы, "чужих" там видеть не хотели. Но мои злоключения приняли самый крутой оборот, когда у меня начался переходный возраст, который прошелся по мне, как танк.

У меня были ужасные проблемы с кожей на лице, заметно вырос размер ноги. Выглядела я как гадкий утенок. В классе было 3 мальчика-красавчика, которые выбрали меня жертвой своих шуточек и издевок. Когда я входила в класс, мой внешний вид сразу же высмеивался, особенно живой интерес вызывали волосы, растрепанные после физкультуры или красное после мороза лицо.

Когда я отвечала у доски, одноклассники ждали, что я сделаю ошибку, чтобы в очередной раз посмеяться. Учителя никогда не вмешивались, не пытались меня как-то защитить. Я была неприкасаемой, общаться со мной считалось позорным. Вот так и проходило мое взросление, формирование как личности, как девушки. Я не хотела, чтобы родители вмешивались в мою жизнь, приходили в школу и разбирались с одноклассниками. Я думала: будет хуже.

Сейчас считаю иначе. Из школы я вышла социофобом, а может и социопатом. Пять лет института немного вернули мне веру в людей и в себя, в то, что мужчины могут смотреть на меня не только с целью найти несовершенства и посмеяться над ними, а просто потому, что я им симпатична.

Мне 30 лет, у меня нет любимого человека, мне все еще непросто строить отношения, непросто заводить новые знакомства, пускать кого-то в свою душу. Я давно уже не гадкий утенок, я уверена в своих интеллектуальных способностях, я знаю, что вызываю интерес у противоположного пола. Но в глубине души живет обида, она же невысказанная злость на людей, которым доставляло удовольствие издеваться надо мной. И где-то мелькает мысль – с годами люди не меняются.

Нужные услуги в нужный момент
-20%
-30%
-16%
-80%
-45%
-10%
-40%
-10%
0056673