Стиль
Делай тело
Отношения
Карьера
Звезды
Вдохновение
Еда
Анонсы

Тесты
Сонник
Гадание онлайн
реклама
реклама
реклама

Вкус жизни


/

Венесуэла для белорусов – это Мисс всего на свете, высокий уровень преступности и неожиданная дружба между нашими народами. Беларусь для венесуэльца, как оказалось, это сначала картофель и президент, а потом – тишина, холод… и доброта.

Про ужасы русского языка, любовь к белорусской девушке и место Уго Чавеса в сердце венесуэльца рассказал Ильдемаро Караскель, который пять лет назад приехал из Венесуэлы в Беларусь учиться в аспирантуре.

– Ильдемаро, как вам белорусская зима, не холодно в майке и куртке?

– Нормально! Просто я уже а-да-пти-ро-вался. Вот! (Смеется.)

Но пять лет назад, когда только приехал в Беларусь, тоже зимой, кстати, я выходил на улицу и не верил, что такой холод возможен и люди могут его выдерживать. Заболевал бронхитом часто, причем не зимой даже, а весной и осенью. А теперь привык – хожу в майке и куртке. И снег люблю. Он красивый, и к тому же я уже понял, что снег – это лучше, чем холодный ветер.

– К чему, помимо зимы, привыкнуть было сложно?

– К тому, что в Беларуси нет моря… Я очень люблю море, проводил рядом с ним много времени, когда был дома. Было странно, что в Беларуси нельзя прийти на побережье… Но ничего, я знаю теперь, что у вас Минское море есть. (Смеется.)

– Как с русским языком справлялись?

– Вот это, конечно, самое сложное было… Я даже не представлял раньше, что какие-то языки могут настолько отличаться между собой, как русский и испанский. Первые три месяца на занятиях по русскому языку я не понимал вообще ничего. Кроме того, наш преподаватель не говорил по-испански, и мы объяснялись знаками. На четвертый месяц я попытался говорить по-русски, но началось худшее – письменная речь. Насколько я понимаю, в русском языке это самое сложное. А с окончаниями, боюсь, мне вообще никогда не разобраться… И, кажется, в русском языке исключений больше, чем правил. Не язык, а исключение из правил!

– Что вы знали о Беларуси до того, как приехали сюда?

– Ничего не знал, честно говоря. Знал только про Россию и Советский Союз. Но, прежде чем ехать, конечно, решил узнать о вашей стране больше. Гугл выдал по запросу Беларусь только два результата – картошка и Лукашенко.

С помощью google translate я переводил статьи об истории и культуре вашей страны. Не понимаю, как вам удалось пережить Великую Отечественную войну. В Венесуэле никогда не было ничего подобного. И когда я оглядываюсь вокруг, поражаюсь – как вам удалось и страну отстроить, и остаться такими добрыми…

– Белорусы добрые?

– Очень! Возможно, вы сами, белорусы, не можете этого оценить до конца, но я знаю! В вашей стране нет расизма. Здесь все – и продавцы, и преподаватели, и просто прохожие на улице, когда к ним обращается иностранец, улыбаются, готовы объяснить то, что непонятно, помочь пройти, куда надо. Я вначале ведь даже продукты в магазине не мог купить – не понимал, что на упаковках написано: где соль, где мука, где горчица (она у вас, кстати, ужас какая острая!). Мне все помогали, вместе со мной складывали продукты в тележку… У нас в Венесуэле такое невозможно, хоть и грустно это признать.

– Чем еще белорусы и венесуэльцы отличаются?

– Мы более громкие! Мне первое время было странно, что здесь так тихо разговаривают. И сначала кажется, что совсем не смеются. А потом я понял: вы просто так раскрываетесь людям… Не сразу!

Вот история, например. Я очень люблю бейсбол, он для нас, как для вас хоккей. В Беларуси я продолжил играть, только уже с белорусскими ребятами. До игры они со мной мало разговаривали, не улыбались мне, а я не мог понять, в чем дело, чувствовал себя некомфортно… Но уже после игры мы общались как друзья. И я понял, что вам, белорусам, нужно просто лучше узнать человека, увидеть его в деле, что-то с ним вместе пережить – и тогда вы начинаете ему улыбаться. Может, это и правильно…

– Чего вам не хватает здесь?

– Сразу после моря – музыки, песен и танцев! Сальса, бачата, латина – у вас, конечно, есть курсы по этим танцам, но у нас они в крови! Это наша душа. Мы все время танцуем и радуемся. Хотя я могу вас понять. Тяжело радоваться, когда все время так холодно.

– А белорусская кухня как венесуэльцу?

– Честно говоря, она как раз для меня создана. Я всегда очень сильно любил картофель во всех видах, но не знал, что есть кухня, где картошка – главная во всех блюдах. (Смеется.)

– А белорусские девушки венесуэлкам проигрывают?

– Наши девушки, конечно, красавицы, победительницы конкурсов. Сложно быть с ними на одном уровне… Но я вот что скажу: большинство венесуэлок, и так зная о своей красоте, не пытаются следить за собой. Я вот наблюдаю за вашими девушками – то они на фитнес, то на шопинг, то к парикмахеру, то на маникюр – всегда стараются и поддержать форму, и стать еще лучше. Может, это связано с тем, что у вас девушек больше, чем мужчин, и надо быть самой лучшей?

К тому же многие венесуэлки прибегают к помощи пластических хирургов. Страсть все в себе переделывать появилась у наших девушек после популярных американских шоу про пластическую хирургию. У нас в стране нормально, если папа дарит дочке к 18-летию деньги на увеличение губ или груди. Я не осуждаю венесуэлок, но белорусок за то, что они таким не занимаются, уважаю. И 99% из них считаю красивыми.

– Жена не ревнует?

– Мы расстались с ней. Три года жили в Беларуси втроем – я, жена и дочка. Потом они вернулись в Венесуэлу. Я долго был один, но встретил белорусскую девушку… и по-настоящему влюбился!

Она училась в МГЛУ, изучала испанский, и мы познакомились на латинской вечеринке. Знаете, чем она меня покорила? Тем, что она понимающая. Правда, это, наверное, тоже черта большинства белорусских девушек – то, что они умеют и выслушать мужчину, и поддержать его.

Даже мама моя, которая один раз приезжала ко мне сюда, познакомившись с моей девушкой, сказала, что она хорошая, наша…

– Семья в принципе важна для вас?

– Только здесь я и понял, как она мне нужна. Первый раз за всю жизнь справлял Рождество в одиночестве. А у нас, в Венесуэле, этот святой праздник всегда справляется в семейном кругу – все родственники собираются вместе.

Так что да, образование, карьера и даже здоровье потом, на первом месте – семья.

– Значит, свою белорусскую любовь заберете с собой в Венесуэлу?

– Она хочет поехать. Да и мы рассудили, что переводчиков с русского на испанский у нас в стране немного, работа для нее найдется… А еще она говорит, что здесь ей всегда не хватало солнца. Думаю, она полюбит Венесуэлу!

– Как думаете, она у вас будет чувствовать себя в безопасности?

– Это сложный вопрос. Но я ей честно все рассказал. По правде, из 23 штатов спокойно у нас только в трех. Такой мы народ – мгновенно вспыхиваем, а потушить сложно. Кроме того, хватает людей, которые не получают нужного воспитания, образования и просто не знают, что существует какой-то способ решения конфликта и заработка денег, кроме как на кулаках и ножах.

У меня за это очень болит сердце. Наша страна такая красивая, просто создана для туристов… Ей бы хоть чуть-чуть белорусского спокойствия… Когда я вернусь домой, расскажу о том, что можно жить так – по-другому.

– Мы знаем из новостей о феноменальной любви вашего народа к Уго Чавесу, мол, в Венесуэле его хотели причислить к лику святых. Это серьезно?

– Для меня да. Противники у Уго были, но немного. Наши люди любили его, и он любил наших людей. Я думаю, он и умер от того, что переживал за свой народ и свою страну, все отдавал ей. Поймите, я бы, например, не смог здесь учиться, не смог стать квалифицированным специалистом и честно зарабатывать на хлеб, если бы не политика Уго. Без него образование и хорошая работа были бы только у детей тех, кто и так на вершине… Поэтому для меня его смерть была ударом, как и для всей страны.

– А остаться у нас вы не хотите?

– Я бы мог остаться, но обязан вернуться домой и отработать то, что должен своей стране. Но я буду сюда приезжать, и часто. Буду рассказывать дома о том, какая это чистая и добрая страна, как многому нам нужно у вас учиться…Но пока очень хочется увидеть дочку, друзей детства и море.