• Тело
  • Вкус жизни
  • Отношения
  • Стиль
  • Карьера
  • Звезды
  • Вдохновение
  • Еда
  • Анонсы
  • Архив новостей
    ПНВТСРЧТПТСБВС
  1. Что происходит в стране в последнюю субботу этой зимы
  2. Экс-директору отделения Белгазпромбанка в Могилеве Сергею Кармызову вынесли приговор
  3. «Куплен новым в 1981 году в Германии». История 40-летнего Opel Rekord с пробегом 40 тысяч, который продается в Минске
  4. Виктора Лукашенко уволят с должности помощника президента
  5. Один из почетных консулов Беларуси в Италии подал в отставку из-за несогласия с происходящим после выборов
  6. Биатлонистка Блашко рассказала, как ей живется в Украине и что думает о ситуации в Беларуси
  7. «За 5−10 тысяч можно взять дом». Белорус переехал из Минска за 90 километров «у мястэчка» и возрождает его
  8. Год назад в Беларуси выявили первый случай COVID-19. Что сделано за год, а что — нет
  9. Белоруска едет на престижнейший конкурс красоты. И покажет дорогое платье, аналогов которому нет
  10. Секс-символ биатлона развелась и снялась для Playboy (но уже закрутила роман с близким другом)
  11. «Врачи нас готовили к смерти Саши». История Марии, у чьей дочери пищевод не соединялся с желудком
  12. Защитник Бабарико и Колесниковой подал жалобу в суд на лишение его лицензии, но ему отказали
  13. Рынок лекарств штормит. Посмотрели, как изменились цены на одни и те же препараты с конца 2020-го
  14. «Усе зразумелi: вірус існуе, ад яго можна памерці». Год, как в Беларусь пришел COVID: поговорили со вдовой первой жертвы
  15. Показываем, как выглядит часть зданий БПЦ на улице Освобождения, ради которых снесли объекты ИКЦ
  16. Могилев лишился двух уникальных имиджевых объектов — башенных часов и горниста (и все из-за политики). Что дальше?
  17. «Теряю 2500 рублей». Работники требуют, чтобы «плюшки» были не только членам провластного профсоюза
  18. «Оправдания не принимаются». Лукашенко заявил, что на Олимпиаду надо отправить «боеспособный десант»
  19. Минчане пришли поставить подпись под обращением к депутату — и получили от 30 базовых до 15 суток
  20. Минздрав рассказал, сколько пациентов инфицировано COVID-19 за последние сутки и сколько умерло
  21. По Мстиславлю уже 5 месяцев гуляет стадо оленей. Жители говорят, что олениха с детенышем ранена
  22. Под угрозой даже универсам «Центральный». Что происходит в магазинах «Домашний» из-за проблем сети
  23. Байкеры пытались отбить товарища у неизвестных у ТЦ «Европа». Ими оказались силовики, парней отправили в колонию
  24. Александр Лукашенко — больше не президент Национального олимпийского комитета
  25. «Бэушка» из США против «бэушки» из Европы: разобрали, какой вариант выгоднее, на конкретных примерах
  26. Минское «Динамо» играет в гостях с питерским СКА. Онлайн матча
  27. «Ситуация, похоже, только ухудшилась». Представитель Верховного комиссара ООН — о правах человека в Беларуси
  28. Судьба ставки рефинансирования, обновленный КоАП, дедлайн по налогам, заморозка цен. Изменения марта
  29. Звезда белорусской оперы сказал три слова на видео, его уволили «за аморальный проступок» — и суд с этим согласился
  30. «Фантастика какая-то». В Гродно начали судить водителя Тихановского, который молчал все следствие


У мамы болит сердце, когда ее ребенок разбивает в кровь колени, когда он плачет от незаслуженной обиды, когда молча уходит в свою комнату и хлопает дверью. Коленки – промыть, слезы – остановить, дверь – приоткрыть… Скорее!

А как там сердце матери, ребенок которой болен раком? Что ей делать?

Хотелось спросить об этом у матерей, чьим детям тяжелее всего… Но, кажется, в вопросах двух жизней, маленькой детской и большой маминой, взвешивать, сравнивать, определять приоритетность – кощунство.

Жизнь каждой мамы, чей ребенок болен онкологией, – это подвиг без перерывов на обед и выходных.

Татьяна Пацкова: "Когда мы не могли танцевать ножками, мы танцевали ручками!"

С Татьяной мы встретились в центре города – она смогла вырваться с работы буквально на полчаса, с дисциплиной там строго. Под расстегнутым пальто видна белоснежная блузка и тонкий галстук. Татьяна улыбается – вся.

Это очень странное, но частое чувство при встрече с такими мамами – чувство неловкости за себя. За отсутствие предельной собранности во всем и улыбки – вопреки всему.

– Два дня назад мы вернулись из Боровлян с интоксикацией организма.

А два года назад в пять утра Маша проснулась и сказала: "Мама, у меня болит спина". Я подумала: наверняка не хочет идти в садик. И ответила: "Машка, поднимайся!" А подняться Маша не смогла.

Пока ехала скорая помощь, у Маши уже поднялась температура до сорока. Первым диагнозом был "перелом позвоночника".

Мы месяц лежали в детском хирургическом центре – Маше становилось все хуже, она плакала, сидела на обезболивающих и уже не могла даже пошевелить ножками.

Я добилась, чтобы Маша прошла полное обследование. И тогда в записях невролога под знаком вопроса впервые появилась запись: "Консультация у онкогематолога".

Приехав на эту консультацию в детский онкодиспансер, мы оттуда так и не уехали. Долгих девять месяцев мы провели в Боровлянах. Маше было очень больно и тяжело, она не поднималась. Единственное, что я могла делать, это перекладывать ее с простыни на простыню.

фото
Маша Пацкова

Но даже когда мы не могли танцевать ножками, мы танцевали ручками… Мы верили, что однажды она снова будет ходить.

Я никогда не забуду момент, как Маша встала на ноги. Она лежала на кровати и кричала: "Не трогай меня, мне больно! Я никогда не буду ходить". Мне говорили, нельзя поднимать ее, шевелить… Но я закричала: "Ты обязательно будешь ходить!" – и подняла ее на ноги. У нее были огромные от ужаса глаза и катились слезы. А у меня и самой сердце обрывалось. Но я сказала: "Видишь, ты стоишь?! Молчи, делай шаг". И она его сделала.

Больно было смотреть, когда мы впервые шли по коридору в Боровлянах: трясущиеся ноги, подведенная капельница, но улыбка на лице. "Мам, а давай еще шажок!"

Сегодня Маша ходит, ее перевели на поддерживающую химиотерапию. Конечно, вернуться домой было и большим счастьем, и тревогой – думала: на работу-то надо идти, а как Машку оставить дома одну?

Решила, что выйду на один день, только чтобы написать заявление об увольнении. Но девочка-волонтер, которая тогда приехала посидеть с Машей пару часов до моего прихода, предложила повременить с заявлением… Говорит: "Татьяна, а может, справимся все вместе?"

Так и случилось.

Сейчас наш с Машей день расписан по секундам. В семь утра мы поднимаемся, завтракаем, пьем лекарства и делаем все процедуры. В семь тридцать я убегаю на работу, а к Маше приходят учителя.  Я долго сомневалась, отдавать ли Машу на обучение, кажется: ребенок не ест – какая еще учеба? А потом поняла: это не простуда, это онкология. Мы живем одним днем и не думаем о плохом. Пришел момент пойти в школу – пошли. Точнее, пошли к нам. Каждый визит учителя для Маши становится праздником, она очень ответственно относится к учебе и даже любит делать домашние задания. Наверное, дети, столкнувшиеся с этой болезнью, быстрее взрослеют и становятся самостоятельными. Вчера прихожу, а Маша рассказывает: "Меня учительница спросила, как там в больнице, что со мной делают… А я ответила, что не хочу об этом говорить. Давайте, мол, лучше о школе".

После учителей к Маше приезжают ее лучшие друзья – волонтеры. Каждого она помнит по имени. Любимая подруга Маши из благотворительного общества: тетя Света-студенточка. Это прозвище, конечно, Машка придумала. (Смеется.)

Маша вообще удивительный ребенок – добрый, открытый, с распахнутой душой. Я всегда заставляла ее думать, что все будет хорошо. И если вдруг начинаются слезы, мы делаем все, чтобы они прекратились. Долго разговариваем не о куклах – они ее уже не интересуют, хоть ей всего семь лет, а о наших планах на будущее.

Конечно, бывает тяжело, и в моральном плане – у Маши случаются эмоциональные срывы, и в материальном – хочется покупать ребенку те препараты, которые ему действительно помогают.  Тем более что параллельно у Маши случаются тяжелые вирусные заболевания, образования тромбов и панкреатит.

Но мы не унываем, мы всегда улыбаемся. У нас игра такая есть: когда совсем плохо, рисуем друг другу на лице улыбки ручками. И у нас получается!

Единственный вопрос Маши, на который не могу дать точный ответ: "Мама, когда мы перестанем ездить в Боровляны?"

Я обычно говорю: "Просто знай, что это обязательно произойдет".

Мне бы, конечно, хотелось для Машки получить жилье,  ведь сейчас мы живем в общежитии, которое мне дали от работы. Потеряю работу – потеряем и крышу над головой. А я всегда должна быть для дочки подушкой безопасности… Ну и машину хотелось бы, чтоб Маша могла ездить в клинику без медицинской маски.

Но машина, жилье – это не мечты. Наша мечта, цель и пункт назначения – выздоровление.

Мы стараемся не зацикливаться на своих проблемах, а находить добрые слова и поступки для других людей. Маша бы вам, например, сейчас много стихов рассказала, улыбнулась бы во все зубы, хоть они и выпадают от химиотерапии, и пригласила бы в гости. Приходите! (Улыбается.)

Валентина Бракчук: "Наверное, это дано мне, чтобы переосмыслить свою жизнь"

Валентина вместе со своим сыном находится в Детском онкологическом центре в Боровлянах. Во время разговора она все время держится за крестик на шее, старается не заплакать и иногда прерывается в рассказе, чтобы расспросить, как дела, у наблюдающих за нами таких же мам…

– Моему Паше сейчас четыре года. Он маленький мужчина с большой харизмой, настоящий герой. У него нейробластома забрюшинного пространства, и мы находимся здесь на лечении около двух лет. Прошли шесть блоков химиотерапии, трансплантацию и облучение.

Уехали домой, в Малориту, восстановиться, а через две недели вернулись уже с другим диагнозом – лимфобластная лимфома третьей стадии.

Первый же блок химии вызвал цитопению, после – септический шок, с которым Паша попал в реанимацию. Если бы врачи замешкались хоть на минуту, мы бы уже не вернули его с того света. Помню, смотрела на него, когда все уже было позади, и думала только: "Господи, спасибо!"

Часами просто сидела рядом и держала его за руку. Наглядеться не могла и разлучиться ни на секунду.

фото
Валентина Бракчук с детьми

А вот с младшей дочкой, Дашей, мы почти не видимся. Она дома с папой, а навещать нас раньше, чем раз в месяц, они не могут. Дашка тоже болеет с самого детства: у нее гемолитическая анемия и инфекция мочевыводящих путей, сюда она приезжает на переливание крови и лечение почек. Я невозможно по ней скучаю. Моя добрая, веселая девочка растет без меня и за это время стала совсем взрослой, хоть ей всего три года. Муж рассказывает, она научилась занимать себя на весь день сама, только подходит иногда, говорит "ням-ням" – значит, кушать просит, – и снова уходит к себе играть.

Но у нас нет возможности уехать домой. Вся наша жизнь проходит здесь. Пашка за время болезни, конечно, устал и, когда ему совсем плохо, не отдыхает сам и не дает отдыхать другим – плачет, кричит, капризничает, когда я пытаюсь его чем-то занять: поиграть, порисовать, рассказать сказку…

Ест Пашка сейчас только то, что красиво и аппетитно выглядит. Иногда пищу надо менять по десять раз на день. Но это все ничего, лишь бы хоть что-то съел. Мы с мамочками стараемся помогать друг другу – делимся тем, что наготовили своим…

У Паши тоже подружка по палате была – Рита, девочка на год младше. Они вместе играли и сидели рядом на горшках. (Улыбается.)

Но Рита уехала, а Паша остался.

Лечимся мы на пособия по инвалидности и социальные пенсии, других источников дохода у нас нет. Деньги расходятся быстро: стиральный порошок, памперсы, пеленки – и вот уже почти ничего не осталось… Уже не говоря о медицинских препаратах. Так, нам необходимы таблетки по выведению железа из внутренних органов. Катетер, который должен выполнять эти функции с десяти вечера до десяти утра, Паша пытается сорвать – ему невыносимо больно.

Да, пройти этот путь трудно. Чем больше времени ты здесь, тем меньше сил остается. Но каждое утро просыпаешься и понимаешь: нет, сегодня я не сдамся, сделаю все, что в моих силах. Помогают врачи, молитва и сам Паша. Иногда подойдет ко мне, погладит по голове и говорит: "Мама, не плачь, все хорошо будет".

Наверное, все это дано мне, чтобы многое переосмыслить в своей жизни – отношения с людьми, свое поведение… Жаль, что такое понимание приходит, только когда понимаешь, что можешь потерять самое дорогое. Наш первый с мужем ребенок умер на третьи сутки после рождения, второй раз я не вынесу такой утраты.

Я мечтаю, чтобы у Паши поднялись лейкоциты и он захотел кушать, мечтаю, чтобы Дашка чаще приезжала, а еще, чтобы завтра утром все больные детки обязательно проснулись.

Здоровыми.

Мария Велиева: "Когда врачи говорят: мы не боги, ты понимаешь, что, кроме Бога, действительно никто не поможет"

Мария Велиева со своей семьей приехала к нам, в Беларусь, из Азербайджана. Они живут недалеко от онкодиспансера. У нас им холодно и грустно, но они от всего сердца благодарны белорусам и просят не винить их в том, что они занимают чье-то место…

– В июне 2011 года мы заметили, что наш Али очень сильно похудел. А на ноге – странная сыпь. Нас отправили в гематологический центр в Баку, сделали пункцию и поставили страшный диагноз – острый лейкоз. Здесь, в Боровлянах, мы третий год. Али уже пятнадцать, он очень любит жизнь и своих азербайджанских друзей. Он очень по ним скучает… Сейчас даже не выходит на улицу подышать воздухом, говорит: "Что мне там делать? С кем я буду гулять?" Только сидит и зачеркивает в календаре дни до отъезда домой.

фото
Али Велиев

Я не могу его винить, он прошел очень тяжелый путь. Он был в коме. А потом не мог никого и ничего вспомнить. Мне очень больно об этом говорить, простите…

Когда мой сын был в коме, я рожала четвертого ребенка. О беременности узнала одновременно с диагнозом Али. Новую жизнь решила не убивать.

А когда мы выписались из больницы с маленькой дочкой, которую мы назвали Сона, что по-нашему означает "ангел", мне позвонили и сказали: "Если можете, приезжайте. Али вас вспомнил и хочет видеть". Никогда не забуду этот момент...

Сейчас Али уже лучше, но необходимо закончить лечение. А средств на это у нас нет, хоть мы и продали в Азербайджане все, что у нас было, – в один день за полцены. Каждый раз, когда звонит домашний телефон, у меня ноги подкашиваются: думаю, наверное, хотят сказать, что наше лечение прекратят, пока не выплатим долг… Это так страшно.

А недавно я сама перенесла онкологию – рак щитовидной железы. Мне сделали операцию, необходимы деньги на дальнейшее лечение, но я и не думаю об этом даже. Али эти средства нужнее.

Наше государство не помогает нам, я несколько раз через посольство отправляла письмо в минздрав Азербайджана, моя старенькая мама, которая сейчас осталась одна, без моей помощи, приходила туда лично – все равно никакого результата. Немного денег приходило только из благотворительных фондов. В последнее время – ничего.

Мне помогает Коран. Читаю каждый день, стою на коленях, молюсь за детей и верю.

Когда врачи говорят "мы не боги", ты понимаешь, что, кроме Бога, действительно никто не поможет.

Нас иногда осуждают: мол, зачем они сюда приехали, эти богатые азербайджанцы! Не надо так. Мы здесь ради детей, а их Бог, как и всех людей, сотворил одинаковыми. У меня сердце болит за каждого ребенка, которого я вижу в маске в коридорах диспансера.

Мы все – и белорусы, и азербайджанцы, живем ради своих детей.

Понравилась статья? Пусть и другие порадуются – жми на кнопку любимой соцсети и делись интересными новостями с друзьями! А мы напоминаем, что будем счастливы видеть тебя в наших группах, где каждый день публикуем не только полезное, но и смешное. Присоединяйся: мы Вконтакте, сети Facebook и Twitter.

-70%
-20%
-20%
-15%
-50%
-50%
-20%
-40%
-40%
0072144