Подпишитесь на нашу ежедневную рассылку с новыми материалами

Вкус жизни


/

фото

Это была странная война. Вроде воевали, но нигде об этом официально не сообщалось. В мирное время молодые парни гибли, приезжали искалеченные физически и морально. Война, на которой велись боевые действия во имя исполнения интернационального долга перед Афганистаном. Где то странное далекое государство и где — мы? Но она была, и продолжалась в два раза дольше, чем Великая Отечественная война — с 1979 по 1989 год. Свыше 14 тысяч советских воинов погибли на чужой земле, 6 тысяч скончались впоследствии от ран и болезней, 311 человек пропали без вести. Это были самые большие потери Советской Армии со времен Великой Отечественной войны.

фото
wikimedia.org

15 февраля в Беларуси традиционно отмечается День памяти воинов-интернационалистов. По информации Министерства труда и социальной защиты Республики Беларусь, около 30 тысяч граждан нашей страны прошли через горнило Афганской войны, более полутора тысяч получили ранения, контузии, увечья. 718 ребят вернулись домой инвалидами, 771 — погибли.

Партия сказала "надо"!

Были на той войне и женщины: медсестры, повара, телеграфистки, прачки, продавцы, машинистки, библиотекари. На войну они попадали по разным причинам. Кто-то ехал в надежде заработать и помочь семье, кто-то сбегал на войну от неразделённой любви в надежде, что война поможет забыть эту боль. А кого-то отправляли на войну так, что отказаться было невозможно. "Родина сказала — надо, комсомол ответил— есть!"

Так попала в Афганистан медицинская сестра Татьяна Евпатова. В начале 80-х годов прошлого столетия страна находилась за "железным занавесом", многие хотели поработать за границей. Сделать это можно было в том числе через военкомат. Отправляли в страны, дружественные СССР: ГДР, Польшу, Чехословакию, Венгрию, Монголию... Таня хотела поехать в Германию, подала документы и забыла о них. А через два с половиной года ее вызвали в военкомат и сказали:

— Вместо Германии мы предлагаем вам поехать в Афганистан.

— Но я учусь и не хочу прерывать свое обучение.

— Вы комсомолка?

— Да!

— Вот и подумайте о своем пребывании в комсомоле и заодно — в вузе. Даем вам время подумать до завтрашнего утра.

"И что мне оставалось? — вспоминает Татьяна. — Это был 1982 год, мы были воспитаны в духе патриотизма, на него и "давили". Я ведь медик, кто-то же должен помогать нашим ребятам. О той войне мы ничего не знали, прочитать об этом было негде, спросить не у кого. Обещали хорошие условия, проживание в гостинице".

— А мама? Ей сказали?

— Маме я сказала, что еду в Германию. Не решилась, не могла вот так сразу, знала, что причиню боль. Одно слово "Афганистан" вызывало страх и ужас. Но в первом же письме призналась, поняла, что не смогу врать и сочинять — не хватит фантазии. Надо сказать, мама приняла это мужественно: ты — медик, раз решила — так тому и быть. Только сейчас, когда у самой есть сын, я понимаю, что пришлось ей тогда пережить.

фото
Афганский пейзаж. Река Кок ча

Так, в мае 1982 года я в качестве операционной и перевязочной медсестры попала в полковой экспериментальный медпункт, находившийся на севере Афганистана, в городе Файзабад. Пока ехала, рассматривала совершенно чужую для меня страну: горы, покрытые рыжим песком; выжженная трава; мужчины в рваной одежде, передвигавшиеся верхом на ослах; женщины, закутанные в паранджу, с огромной поклажей на голове. Позже оценила и красоту той земли, особенно весной, когда горы покрывались зеленой травой, ярко-красными маками и какими-то неизвестными нам синими цветами. Зрелище было завораживающим. Никогда и нигде больше не видела я такой радуги — вертикальные столбы в полнеба. И такого ночного неба — без единой звезды, с громадным месяцем, расположенным почти горизонтально, вверх рожками.

Женщина на войне — это уже подвиг

— В каких условиях жили?

— Никакой гостиницы, конечно, не было, жили мы в брезентовых палатках, в них же размещались ординаторская, операционная, амбулатория и стационарное отделение. Два хирурга, два терапевта, анестезиолог, стоматолог и шесть медсестер — таким был состав нашего экспериментального медпункта. Таких "центров" в Афганистане было два, хирургическая помощь оказывалась в полном объеме, а не по принципу “наложил повязку, а дальше по этапу — в медсанбат, госпиталь”, как было принято раньше.

Ночью между внешним и внутренним слоями палатки, где мы спали, бегали крысы. Они прорывали внутренний потолочный слой брезента и падали на нас. Чтобы как-то защититься, делали себе марлевые балдахины, хоть не на голое тело сваливались эти твари. Жара и духота была невыносимая — даже ночью за 40 градусов. Смачивали простыни, накрывались ими. А в октябре по ночам уже были морозы. Обогревать палатку буржуйкой было опасно, мог возникнуть пожар, так и спали в бушлатах.

Туалет — деревянная будка — стоял на пустыре. Не всегда удобно, конечно, было бегать туда, особенно по ночам. У нас и душ был: обтянутый брезентом каркас, вверху бочка с водой и — небо над головой.

— Романтично!

— Да, если учесть, что рядом был аэродром, и вертолетчики очень любили кружить над нашей душевой. Их это так забавляло: хоть они и не видели, кто там, но девчонки визжали от страха. А что еще надо молодым парням? Мы потом уже привыкли, перестали бояться, ведь сверху им все равно было не разглядеть нас.

Каждый день нас кормили рыбой: красной и белой. Первая — это консервы в томате, а вторая — в масле. Плюс тушенка и сгущенка. Спасением стало подсобное хозяйство, которое завели благодаря нашему командиру полка Артуру Татевосовичу Арутюняну. Выращивали овощи, развели кур, выкармливали поросят. Он всегда очень заботился о своих подопечных.

фото
Ноябрь 1982 года. Вот в таких нарядах мы ходили, вот в таких палатках мы жили.

Все наши платья, которые мы привезли из дому, от жары быстро превратились в ветошь. Какая радость была для нас, когда в местный магазин – "комок" — завезли ситчик. Мы из него себе сшили вручную одинаковые сарафанчики: два шва по бокам и бретельки. Материал не выдерживал, а нам приходилось держаться и работать — спасать наших парней, возвращать их в строй. Вопреки всему: усталости, жаре, холоду, бомбежкам, отсутствию инструментов и материалов. Когда не было электричества, приходилось работать в операционной при свете керосиновых ламп.

фото
Операция в палатке (справа на переднем плане командир полка Артур Арутюнян, слева - я)

Так было досадно, когда перед операцией вскрываешь катушку шелка и видишь, что шовный материал, который прислали из Союза, превратился в труху. Наверное, лежал на складах еще со времен Великой Отечественной войны. Что делать? Брала у летчиков парашютные стропы, вытягивала из них нити, стерилизовала и — вперед! Те медики, которые отбывали в отпуск, привозили из Союза инструменты и хирургический материал: атравматические иглы, сосудистые зажимы, нити.

Мою заявку на инструменты и материалы выполнили только через три года!

— А что было самым трудным? Быт, неустроенность, психологическое напряжение, усталость, страх?

— Самым трудным было терять людей. Вчера еще разговаривали с парнем, а сегодня его привозят как материал для операции. Смотреть на то, что молодые ребята остаются инвалидами: без рук, без ног, без глаз. Мы ведь понимали, что в этом возрасте остаться инвалидом — это приговор. Кому они будут нужны? Конечно, мамам, но ведь у многих были молодые жены, девушки. Были, конечно, счастливые случаи. Например, капитану Володе пришлось ампутировать обе ноги. Мы все переживали, как же он будет жить, такой молодой, а уже инвалид?.. Но хоть живой... А через год узнали, что на родине у капитана есть девушка. Вместе с его мамой она выходила парня, заказали протезы и уже готовятся к свадьбе!

Младший лейтенант Сергей поступил с такими ожогами, что узнать в нем знакомого нам красавца было невозможно: обгорели лицо, шея, грудь, спина, ноги. Больно лежать, невозможно стоять... Но ожоги были не смертельные. Позже мы еще шутили: ну вот, Сергей отпуск от бритья получил...

Не один десяток молодых солдат и офицеров прошел через наш медпункт за эти два года. Конвейер жизни и смерти...

— Когда видишь смерть каждый день по нескольку раз, к ней можно привыкнуть?

— Нет, нельзя. Умирать в молодом возрасте — это противоестественно. Человек должен прожить свою жизнь, должен вырастить детей, дождаться внуков. Нельзя его вырывать из привычной жизни, отлучать от матери, жены, детей. Каждый год 15 февраля, когда я прохожу по мосту на Острове Слез, где стоят солдаты с портретами погибших в Афганистане, я не могу сдерживать слезы. К этому невозможно привыкнуть, хотя прошло уже более тридцати лет. И каждый раз я думаю о родителях погибших ребят и желаю им здоровья и сил. Для того, чтобы они жили и рассказывали о своих сыновьях. Чтобы их помнили...

Когда наступает предел?

— Вы были тогда молодые. Несмотря на все тяготы, хотелось жить, веселиться, влюбляться…

— Да, сейчас я думаю, что все это смогла пережить только потому, что была молодая. Конечно, по мере возможности устраивали себе праздники, дружно и весело отмечали дни рождения — нам ведь чуть более 20 лет было! Помню, на Новый год нарядили сосенку, привезенную одним из отпускников из Ташкента. В качестве мишуры приспособили гильзы, обернутые фольгой из-под шоколада, яркие металлические банки из-под газированных напитков. На столе — дефицитные тогда в Союзе икра, консервированная ветчина... А нам больше всего хотелось кефира с обыкновенной булкой (хлеб в нашей столовой был исключительно из ржаной муки).

фото
Наши девочки. Я - вторая справа, мне только что вручили медаль “За боевые заслуги”.

Влюблялись и даже играли свадьбы. Наша сестра-анестезистка Дуся вышла замуж за лейтенанта Нурсултана. Свадьбу отпраздновали в полковой столовой. Когда Нурсултан отправился сопровождать колонну “наливников” (машин с горючим), молодоженам оставалось чуть больше месяца до замены.

...Лейтенанта доставили на “вертушке”. По пути от посадочной площадки до операционной он еще успел прошептать бежавшей рядом с носилками жене: “Пустяки, Дуся, собирай чемоданы, готовься к отъезду”. Он умер на операционном столе: травмы легких и печени были несовместимы с жизнью. ...Маленькому Нурику, родившемуся через полгода в Союзе, было суждено узнать своего отца только по фотографиям.

Многие думали, что я, да и все мы, медики, — бессердечные. Привезут, бывало, раненых, а девушки, работавшие не в медпункте, прямо у операционной начинают плакать. Я их прогоняю, а они мне: "Неужели тебе их не жалко?" Да жалко мне, невыносимо жалко, только спасать надо скорее, а не реветь!

фото
Меня провожают в Союз.

Но запас моего "железа" иссяк месяца за два до замены. Видимо, наступил предел. Я выскакивала после работы из операционной и рыдала. Больше уже не могла видеть кровь, ребят с ампутированными руками и ногами, слышать их стоны и, самое страшное, — терять своих друзей и знакомых.

— Трудно было адаптироваться в Союзе?

— Да, очень. Война — это своего рода чистилище моральных и нравственных принципов, там трусам и подлецам не место. Мы всегда помогали во всем друг другу, ели, пили из одной чашки, все было честно и открыто. А здесь все было по-другому. Я чувствовала к себе либо настороженное отношение, либо непонимание. Иногда и насмешки: мол, ехали туда за чеками (аналог валюты) или за женихами. Неприятно было слышать какие-то домыслы, искаженные рассказы о той войне, вопросы типа "а зачем вы туда ехали? Могли бы не ехать". Конечно, могла бы не ехать. Но кто бы тогда возвращал сыновей, мужей, братьев в семьи? Кто бы держал в руках их руки, кормил с ложечки, дул на раны, вытирал им слёзы – а ведь и мужчины умеют плакать! Кто бы кормил, обстирывал, телеграфировал да и просто подбадривал, не давал им закиснуть в страшной рутине военных будней?

фото
На Острове Слез

Я до сих пор с сталкиваюсь с невежеством и непониманием. Когда я прихожу в поликлинику с карточкой, на которой написано "ветеран войны", медработники (среди которых и мои ровесники) спрашивают: "Простите, а на какой это войне вы были?" Не всем хочется объяснять, что это была необъявленная война.

фото
“Сестричка Таня”

Вернувшись домой, Татьяна навсегда ушла из медицины. Получила второе образование — филологическое. Работала какое-то время в школе, потом в СМИ. Но она по-прежнему, как и та "сестричка Таня" всегда первая спешит на помощь: измерить коллегам давление, дать совет, как вылечить кашель, а еще — на какой слог надо ставить ударение и где поставить запятую…

Нужные услуги в нужный момент
-40%
-50%
-65%
-70%
-30%
-10%
-70%