Поддержать TUT.BY
63 дня за решеткой. Катерина Борисевич
Коронавирус: свежие цифры
  1. Послы Польши и Литвы так и не вернулись в Минск после отзыва в свои столицы осенью. Это надолго?
  2. 18-летней Софии, которая расписала щиты военных, дали два года колонии. Ее другу — полтора
  3. Условия, отношение и распорядок. Что пишут о жизни в колонии и СИЗО фигуранты «политических» дел
  4. Акции протеста, самоподжог на площади, Тихановская в Совбез ООН. Что происходило в Беларуси 22 января
  5. Двое детей, с женой в разводе. Кто тот минчанин, который поджег себя на площади Независимости
  6. «Даже по московским меркам это элитное жилье». «А-100» презентовала квартал у площади Победы
  7. «Муж старше моей мамы на два года». История пары с большой разницей в возрасте
  8. «Противопоставление официальным комментариям». Генпрокуратура передала в суд дело журналиста TUT.BY и врача БСМП
  9. Московский суд арестовал белорусского бойца Алексея Кудина на два месяца
  10. Бывшему милиционеру дали 2 года «химии» — за оскорбление оперативника
  11. В ТЦ «Пассаж» конфликт: предприниматели остались без света, работать не пускают охранники
  12. Штрафы за участие в акциях протеста скоро вырастут до 100 базовых. Что изменится с новым КоАП?
  13. В Совбезе ООН выступили Тихановская и Латушко — напомнили о репрессиях. Постпред Беларуси спросил о свободе слова
  14. Пять лучших сериалов о сексе, от которых точно кайфанут зумеры
  15. В России ищут 80 вагонов для поставки бронетранспортеров БТР-80 в Беларусь. Разбираемся, в чем дело
  16. «200 гостей гуляли два дня». Как сложилась судьба новобрачных, которых искали читатели TUT.BY
  17. 3 года «химии» получил минчанин, который выкатил камень на дорогу во время акции протеста
  18. Шахтеры, которые ушли в стачку, ответили на обещания «Беларуськалия» взять их обратно на работу
  19. «Даже взгляд сфокусировать не мог». Поговорили с родными ученика, который после школы с ЧМТ попал в больницу
  20. «„Перевернуть страницу“ нельзя, психика так не работает». Психиатр, отсидевший «сутки», о том, что мы переживаем
  21. Бывший студент БНТУ подал иск, чтобы отменить свое отчисление. Вот что решил суд
  22. Минск лишили права проведения чемпионата мира по современному пятиборью
  23. «Поток ринувшихся к границе превратил окраину Бреста в «прифронтовую полосу». Как нашим уже пытались запретить выезд
  24. Опасный прецедент. Во что нам может обойтись отказ Yara от контракта с «Беларуськалием» (и почему все это важно)
  25. Норвежская компания Yara отреагировала на заявления «Беларуськалия» по возврату уволенных работников
  26. «Условия крайней необходимости». СК отказался возбуждать дело на милиционера, который в Жодино ударил женщину в лицо
  27. Милиция так и не смогла найти, кто повредил мотоцикл байкера, который лихо уходил от погони ГАИ во время протестов
  28. На продукты, лекарства и детские товары подняли НДС. Рассказываем, что должно заметно подорожать
  29. «Два с половиной года мы боремся за жизнь». История Надежды, чья дочь больна раком
  30. «В 115 ответили: «Ну вы же взрослые, сами решите». Как жила минская Малиновка без отопления и горячей воды


/

Помните историю о 19 женщинах в 4-местной камере? Ее для TUT.BY рассказала Евгения Веремейчик. Вместе с ней в Жодино оказалась Варвара Чурун — основатель и директор центра практической логопедии «Вместе с тобой». У нее семеро детей, шесть из них несовершеннолетние. Но ни в Московском РУВД, ни в Жодино это никого не смутило, а в суде Варвару даже просили доказать, что у нее все эти дети есть. Мы поговорили с женщиной о том, каково выходить на протесты, оставляя дома такую большую семью, что было при задержании и какие мысли о будущем приходят в подобной ситуации.

«Мальчишки сидели на мне и извинялись за это». Как Варвару задержали

На вопрос о том, как она все успевает, Варвара то ли шутит, то ли честно признается: «Я ничего не успеваю». Факты говорят другое. Раз — в 2013 году она открыла центр практической логопедии, филиалы есть в Минске и в Гомеле. Два — женщина не только директор центра, но и практикующий нейрологопед, у нее есть свои воспитанники. Три — дома Варвару ждут свои дети: младшему ребенку 5 лет, а старший уже учится в университете. Именно с сыном-студентом наша героиня и оказалась в автозаке 8 ноября. Вернее, можно сказать, из-за сына.

— У нас таких семейных подрядов [среди задержанных] было несколько. Кто-то пошел за мужем, кто-то за сестрой, кто-то за подругой. Я увидела, что моего сына Вадима уводят, меня это возмутило. За это меня и задержали. Не все хорошо помню, есть вероятность, что были использованы какие-то спецсредства. По словам свидетеля, меня завалили на землю, потом подняли за рюкзак, порвав его. Этого я не помню, — говорит Варвара. — Позже, когда я оказалась в автозаке, меня сразу посадили в камеру, через ее маленькое окошечко практически ничего не видно. Слышала только удар электрошокером в соседней камере. 

Чтобы кого-то при задержании били, Варвара не слышала. Но ее сына пометили краской. Позже выяснилось, за что:

— Нас посадили в бус и катали по проспекту Победителей, время от времени закидывая в салон новых людей. Потом заполненная машина ехала к автозаку и туда выгружали задержанных. В один все не помещались, поэтому все происходило по принципу «кто ближе к выходу, тот и первый выходит в автозак». Я и Вадим были последними в партии, сын остался в салоне один. Когда он выходил, в салоне нашли камень. Его «назначили» виноватым и пометили краской. Но Вадим говорит, что камень просто валялся в бусе, у кого он вылетел — вопрос. Людей в бус реально закидывают один на одного, мальчишки на мне сидели и извинялись за это.

Фото: TUT.BY
Иллюстративный снимок с акции протеста 8 ноября. Фото: TUT.BY

Самой Варваре руки не заламывали, стяжку не использовали, в камере автозака она ехала одна. Когда она была в «стакане», светили фонариком, спрашивали, все ли хорошо.

Выходить на протесты Варвара не боится. Как минимум у нее есть мама и старшая дочка — ей 16: они могут присмотреть за младшими детьми.

— Дочка умеет и еду приготовить, и знает, куда обращаться в случае чего. Так что она остается с детьми, когда мы со старшим сыном выходим. Но вообще меня не задерживали раньше. Вероятность, что тебя задержат, на деле не такая уж и большая, — улыбается собеседница. — Еще я, конечно, знала закон: мне не могут присудить арест. Да, задержать могут, но я была уверена, что с таким большим количеством детей составят протокол и сразу отпустят.

«Похоже, вас сегодня не отпускают». Почему наша героиня оказалась в Жодино и как прошел суд

Поначалу казалось, что так и будет. Когда Варвару доставили в Московское РУВД, ее сразу отправили на опись вещей.

— Я сказала, что у меня семь детей, сотрудники стали собирать данные обо мне, вытрясли все из моей сумки. Потом куда-то сходили с кем-то посоветоваться, вернулись и сказали: «Мы даже не будем делать опись, вас сегодня отпустят», — вспоминает Варвара. — Меня опросили, арестовали при этом телефон и отправили обратно сидеть в актовом зале. А потом отвели в КПЗ.

Там женщина просидела очень долго, хотя иногда к ней подходили различные сотрудники и говорили, что все будет хорошо и скоро ее отпустят. Но к 10 вечера Варвара все еще была в РУВД — после дактилоскопии всех снова отвели в актовый зал. Задержали их, к слову, около 12.30 днем.

— В итоге в зал зашла женщина, с которой я общалась в самом начале, и сказала, мол, пойдем все-таки делать опись имущества — похоже, вас сегодня не отпускают. То, что меня задержат на три дня и отвезут в Жодино, было неожиданно, — говорит собеседница.

Фото: TUT.BY
Суд над женщиной проходил на Окрестина, для этого некоторых задержанных этапировали сюда из Жодино. Фото: TUT.BY

Впоследствии оказалось, что это еще не самая удивительная вещь. На судебном процессе Варвару просили доказать, что ее семь детей существуют.

— Я чувствовала непонимание. К тому же долго не могла определить, по какому паспорту меня вообще судили, — замечает собеседница. — При задержании его у меня не было. Еще в РУВД меня спросили место проживания, я назвала место регистрации, но они ответили: «Это мы в паспорте посмотрим». Когда я сказала, что документ не с собой, они сказали, что у них все данные есть. Почему-то очень долго потом не могли их найти, в итоге нашли.

Конечно, Варваре то, что они нашли, не показали. И она была в полной уверенности, что у сотрудников есть актуальная информация.

— На суде я вдруг услышала, что детей у меня, оказывается, не семеро, а только двое, — говорит Варвара. — Мы с мужем расписались уже после того, как двое детей родились. Они были записаны на мою девичью фамилию — судья имена этих детей и назвала. Потом я вышла замуж, поменяла свою фамилию, фамилию первых детей, родила младших… Но этих данных почему-то в органах не оказалось: получается, у них информация за 2008 год.

Все это женщина сообразила уже позже, после суда. На процессе она растерялась.

— У меня оформлен материнский капитал, построена квартира по льготному кредиту, который дается многодетной семье, есть удостоверение многодетной семьи, я получаю алименты на детей уже два года после развода, — перечисляет Варвара. — То есть дети официально существовали всегда, и тут вдруг оказалось, что для государства их нет. У меня был шок, честно говоря. Как я могла предоставить свидетельства о рождении детей, если я нахожусь в тюрьме и у меня при себе ничего нет? И как я могу попросить родных привезти их, если нахожусь без связи, даже не зная, что происходит дома?

Так как суд проходил впритык ко времени истечения законных 72 часов задержания, Варвара предложила: ее отправят домой, а она принесет на перенесенное заседание все документы. На это услышала смех и ответ: «Вас никто отсюда не отпустит». Но в итоге Варваре дали штраф в 30 базовых.

— В приговоре указали, что решение обосновано наличием у меня 16-летней дочери, данные о которой у суда были. Хотя, возможно, судья и правда побоялась давать сутки, понимая, что как-то странно врать о детях. Тем более о таком их количестве, — предполагает женщина.

«Из тюрьмы выходят больными: это преступление против людей». Что происходит после освобождения

Варвара вышла на свободу 11 ноября — в день, когда судья решила вынести наказание в виде штрафа. Ее старший сын Вадим остался в тюрьме на «сутках». После его освобождения 18 ноября оказалось, что он привез из Жодино «сувенир» — коронавирус. Теперь вся большая семья Варвары не просто контакты первого уровня, а люди с явными симптомами COVID-19:

— У всех, кроме одного ребенка, температура: у кого-то выше, у кого-то ниже. У некоторых пропало обоняние. То, что это коронавирус, не сомневаемся, хотя к врачу не обращались. Просто находимся на самоизоляции, ухаживаем друг за другом. Но нам уже лучше.

Фото: Ольга Шукайло, TUT.BY
Иллюстративный снимок. Фото: Ольга Шукайло, TUT.BY

В день освобождения Вадим измерил температуру — оказалось, она 38,3. Варвара знала, какая ситуация с коронавирусом в тюрьмах, и сразу поняла: это «оно». Но не хотела надеяться на худшее. Вдруг просто простуда? Тем более что при задержании сын потерял одну кроссовку, был практически босиком. Но, похоже, все-таки не обошлось.

— Гигиены в камерах никакой нет. Неужели нельзя заселить людей, выселить всех и вымыть помещения? Хоть какую-то профилактику сделать. А так один человек заболел, и через эту камеру продолжает проходить множество людей. Не болеют только те, у кого иммунитет уже был. Из тюрьмы выходят больными. Зачем так поступать? Это преступление против людей, — описывает Варвара. Вирус повлиял не только на ее здоровье, но и на работу: — У меня в центре работают другие логопеды. Есть занятия, на которые я смогла найти замену. Но это можно сделать не со всеми детьми. Кто-то из них ждет меня, ведь к нам ходят «тяжелые». Все пропуски занятий дают большой откат назад, многое придется осваивать заново.

Сейчас семья Варвары живет не дома, потому что опасается какого-либо преследования со стороны силовых структур. От школы давления нет: дети нашей героини учатся в частном учреждении. Но она говорит, что с выборами это не связано, просто «к государственной школе вопросы есть давно». Варвара объясняет ситуацию:

— У Вадима все-таки уже есть три задержания, первое — 10 августа, последнее — с той самой пометкой. Я в РУВД пыталась узнать, что значит красная краска на ухе. Мне только ответили: «Не волнуйтесь, здесь бить вашего сына точно не будут». Вадиму же кто-то из сотрудников намекнул, что он теперь на особом счету. Сейчас у сына арестовали все карточки, у него висит минус на счетах — списывают штраф после первого задержания. Сколько же уже было случаев, что просто приходят с обыском, забирают и шьют уголовное дело… Плюс, когда меня задержали на три дня, мои дети все это время были, по сути, без официального опекуна. Наверное, теперь может прийти проверка. Мало ли чем это закончится, детьми рисковать не хочется.

Фото: TUT.BY
Иллюстративный снимок. Фото: TUT.BY

В такой ситуации люди, как правило, рассматривают вариант покинуть страну, хотя бы на время. Варвара не исключение. Женщина считает, что наличие детей и их количество в этом вопросе помехой стать не может:

— Мы вполне себе допускаем возможность уехать с детьми. Пока не знаю, как это может быть технически, но этого я не боюсь. Дети же у меня появлялись один за одним, а не свалились мне на голову внезапно. То есть я училась справляться со сложностями постепенно, на сегодня я многофункциональна. У меня уже был опыт переезда на другую квартиру с детьми. В другую страну, думаю, не намного сложнее. Ощущения безвыходности у меня нет.

У людей есть какие-то ложные убеждения, что многодетные семьи живут за счет государства, считает Варвара. На самом деле все иначе:

— Нам платят такое же пособие на ребенка до трех лет, как и остальным родителям. Никаких других денег нет. Да, мы успели построить квартиру по льготному кредиту, но сейчас это уже трудно сделать. Не уверена, что когда-нибудь воспользуюсь материнским капиталом. Воспитать семь детей — это тяжелый труд, для этого нужно много работать и развиваться. Конкуренция в моей сфере большая, ведь логопед — это не тот, кто просто ставит «р». Сейчас я получаю второе образование психотерапевта. Многие родители детей, с которыми я работаю, находятся в депрессии, и с ними тоже надо уметь общаться.

Хотя раньше, признается Варвара, у нее тоже было убеждение, мол, все нужно отдавать детям, а о себе думать только в последнюю очередь.

— Но я с этим успешно борюсь, — улыбается женщина. — Сделала татуировку — наверное, тоже как способ уделить внимание себе. Делала, кстати, вместе со старшей дочерью — пошли вдвоем. Было смешно, когда она выставила фото татуировки в Instagram, а ее подружки сказали: «Круто, а вот моя мама бы меня убила за такое». Мне как-то от этого радостно. Я же директор, мне надо за собой смотреть. И детям нужен пример. Если у них будет «забитая» жизнью мать, которая боится куда-то выйти, они и сами такими вырастут. Зачем это нужно? Дети не будут счастливы.

Политически бездействовать Варвара не смогла после случившегося 9 августа. Хотя до этого, летом, в предвыборных активностях не участвовала, жила с детьми в деревне.

— Они тоже не могут безучастно на все смотреть. Даже 16-летняя дочка ходила на митинги, хотя мы всеми правдами и неправдами оставляем ее дома. Иногда, конечно, уходит сама: идет с занятий по вокалу и присоединяется к цепи солидарности, а я уже узнаю об этом по факту, — смеется Варвара. — Мы здесь одинаковые: у меня активная позиция, у детей — тоже. Что значит запретить им куда-то ходить? Если я им скажу этого не делать, получается, скажу им смириться с происходящим насилием. Так я не выращу свободных людей, только если рабов. Знаю, что Вадим обо мне сокамерникам рассказывал. Не знаю, наверное мной гордится.

-40%
-50%
-10%
-20%
-10%
-20%
-10%