176 дней за решеткой. Катерина Борисевич
Коронавирус: свежие цифры
  1. Как под Барановичами спасают дворец Радзивиллов — копию итальянской виллы на озере Комо (нет, не той что Соловьева)
  2. Срок действия справок и других документов продлили еще на полгода
  3. «Патэлефанавалi з пытаннем, цi ўпэўненая я ў бяспецы маiх дзяцей». Зоркі — пра паўгода ў эміграцыі
  4. Надежды нет? Прикинули, ждать ли белорусам тепла этим летом
  5. «Родителям сказал, что пойду пожить к другу». Студент отсидел три месяца, услышал приговор и сбежал за границу
  6. В Минске рассматривают большое «дело студентов». К зданию суда пришли более ста человек, прошли задержания
  7. Лукашенко подписал указ о застройке 10 квадратных километров на севере Минска
  8. «Мы, иностранцы, с ума сходим». Белоруска уехала за мужем в сектор Газа и теперь вынуждена жить на войне
  9. Возле Дома правосудия в Минске задержана журналист TUT.BY. В РУВД к ней не пускают адвоката
  10. В программе белорусских каналов на следующую неделю нет «Евровидения». Попробовали разобраться, что это значит
  11. Личный опыт. Как в Беларуси стартовало бесплатное исследование иммунитета против COVID-19
  12. Флаги везде, «супермитинги» и «неотданная любимая». Как власть отвечала на идеи оппонентов
  13. Белорус принял участие в «спецоперации» и лишился более 200 тысяч долларов
  14. Госстандарт запретил продажу мыла ручной работы белорусского бренда Karali
  15. Биолог рассказал, как вырастить богатый урожай капусты. Вот пять правил
  16. Суарес почти 20 лет счастлив с одной женщиной (встретил ее в 15 и влюбился с первого взгляда)
  17. Уволенному директору Оперного театра нашли новую работу
  18. Марии Колесниковой предъявили окончательное обвинение
  19. После заявления Минтруда, что ветераны не получат выплаты к 9 мая, BYSOL запустил сбор. Сколько собрали
  20. В Израиле в результате ракетной атаки погибла уроженка Беларуси
  21. Лукашенко говорил, что «несогласных» студентов нужно отчислить, а парней отправить в армию. Где эти ребята сейчас?
  22. «Одна из нас умерла от отека мозга». История девушки, которая с друзьями отравилась мухоморами
  23. Мангал под навесом уже не в тренде. Вот как круто белорусы обустраивают свои террасы и беседки
  24. Экс-капитана Генштаба за фото документа «польскому телеграм-каналу» приговорили к 18 годам за госизмену
  25. «Мы останемся без работы и зарплаты». БМЗ просит европейских партнеров не вводить санкции
  26. Лукашенко — о восстановлении горевшего костела в Будславе: Без государства [белорусы] ни черта не сделают все равно
  27. Израиль начал в секторе Газа военную операцию. Рассказываем обо всех предыдущих попытках
  28. Стоматолог понятно объясняет, нужны ли вам брекеты и что о них важно знать
  29. Виновен посмертно. Верховный суд рассмотрел апелляцию по делу застреленного силовиками Шутова и его друга
  30. «По приказу премировали людей». В лидском стройтресте рассказали, зачем раздавали деньги на 9 Мая


Виктория Дубовик / /

Белорусский искусствовед Аксинья Селицкая-Ткачева стала известна широкой публике в 2016 году, когда открыла первый выставочный проект, посвященный белорусскому художнику Борису Аракчееву. На тот момент девушке было 28 лет. В Беларуси профессия искусствоведа не слишком популярна, поэтому Аксинья вызвала у многих коллег интерес, сомнения в ее профессиональной компетентности и даже негодование.

Тем не менее за 4 года активной работы она доказала, что может называть себя профессионалом, и сегодня ее считают одним из ведущих искусствоведов Беларуси. О преодолении стереотипов, жизни с человеком «не от мира сего» и абсолютно не востребованной в «IT-державе» профессии — в нашем интервью.

Фото: Ольга Шукайло, TUT.BY

— Когда меня спрашивают, сколько лет я в профессиональном искусстве, то, как правило, заранее предполагают, что я изучаю творчество художников как минимум лет 10. На самом деле заниматься искусствоведением, курировать выставки я начала всего 5 лет назад.

Планов посвятить жизнь искусству у меня не было. Наверное, первое, что меня стало привлекать — это мода. Долгий период мне хотелось быть модельером, дизайнером. До этого дня сохранились тетради с моими первыми набросками женской одежды. Это осталось мечтой, но помогло определить, что сфера искусства мне интересна.

Фото: Ольга Шукайло, TUT.BY

Определяющим фактором в выборе необычной профессии стала учеба в музыкальной школе.

— Моя семья всегда была далека от искусства. Мама — инженер, а папа — физик. Но в 6 лет мама отдала меня в музыкальную школу по классу фортепиано, руководствуясь тем, что когда-то ее точно так же, в 6 лет, моя бабушка отправила заниматься музыкой.

Вначале я относилась к музыке как к обязаловке. Училась, потому что мама лелеяла мечту, что я буду музыкантом. К занятиям вообще не готовилась. Была упрямым ребенком. Первые восемь лет меня все упрашивали окончить музыкалку, а потом втянулась — да так, что поступила в музыкальное училище. И на 3-м курсе, когда стали изучать музыкальный импрессионизм, меня всерьез заинтересовало это течение в искусстве. Я увлеклась специализированной литературой, графикой и живописью.

Фото: Ольга Шукайло, TUT.BY

День Аксиньи всегда был расписан по минутам: в первую смену она ходила в общеобразовательную школу, а к двум летела в музыкальную. Так 5 дней в неделю. Домой приезжала поздно, делала уроки. А в выходные по 8−10 часов занималась на фортепиано.

— Мне всегда очень хотелось в свободное время пойти погулять, оторваться, но с годами стала появляться самодисциплина, которая не позволяла это сделать. Я часто бунтовала: боялась мнения одноклассников. Ведь музыкальная школа давала им повод считать меня ботаником. Со временем я научилась не опираться на чужое мнение — и это качество до сих пор мне очень помогает… Но я все равно всегда себя чувствовала белой вороной.

Фото: Ольга Шукайло, TUT.BY

Аксинье стало легче, только когда она попала в среду людей, которые жили музыкой. Первые два-три месяца учебы пришлось привыкать к шуму: в училище никогда не бывает тихо, всегда кто-то занимается в классах и коридорах. Но потом, рассказывает девушка, когда гула и шума вокруг не было слышно, ей всегда чего-то не хватало.

— Окончив училище, я поступила на специальность «мировая и отечественная культура» Белорусского государственного университета культуры и искусств. Обучение там было похоже на микс из искусствоведения и культурологии. Нас пытались научить философскому осмыслению всех культурных процессов. Здесь же я окончательно влюбилась в живопись.

Получив хорошую базу и поработав педагогом в Минском художественном училище имени Глебова, Аксинья все чаще стала задумываться: не попробовать ли реализовать себя с практической точки зрения — открыть выставку или написать статью в специализированное издание. Ей хотелось выйти в более широкий круг читателей и зрителей. Первый опыт был волнительный: переживала, потому что не знала, как ее воспримет старшее поколение.

Фото: Ольга Шукайло, TUT.BY

— Был период, когда я боролась со страхом и не могла ни на что решиться. Тогда муж сказал, что я должна определиться: либо я буду хорошим преподавателем и пойду по научной линии, либо решусь на свободное плавание. Я выбрала второй вариант.

Первый и главный пока проект в своей жизни, посвященный художнику Борису Аракчееву, девушка создала из цикла мероприятий: выставок и вечеров памяти. Над проектом, который в итоге вылился в монографию, которая называется «Борис Аракчеев. Этапы большого пути» девушка работала 2,5 года.

— Когда была закончена моя монография, я воспринимала ее как своего ребенка-первенца, — делится Аксинья.

Фото: Ольга Шукайло, TUT.BY

Но профессиональное сообщество белорусских искусствоведов оказалось не самым доброжелательным. Поскольку арт-рынок не такой крупный и широкий, как в России или в Европе, каждый представитель арт-сообщества пытается урвать свой кусок. И реакция на успех Аксиньи была неоднозначной.

— То, что мне удалось сделать такой крупный проект, неожиданно вызвало негатив и критику. Такая реакция, естественно, была связана и с возрастом. Было тяжело. Но я понимала, что если взялась за дело, должна довести его до конца.

Естественно, нужно обращать внимание на мнение людей, которые уже 30 лет работают в искусстве, но и свое нужно отстаивать. Первое время меня воспринимали в прямом смысле слова как выскочку, у которой ничего не получится. Конечно, это обижало, но рядом была главная поддержка — мой муж. Мы всегда были близки духовно и профессионально.

Фото: Ольга Шукайло, TUT.BY

Муж Аксиньи — известный белорусский художник Александр Селицкий, в этом году пара отмечает 10 лет совместной жизни.

— Я никогда не хотела мужа-художника: возможно, потому что читала множество биографий и мыслила шаблонами. Поэтому, когда познакомилась с Сашей и узнала, что он художник, была удивлена. (Улыбается.)

Тем не менее надо признать: даже практичные художники все равно не от мира сего. И это надо принять.

Я изначально решила не переделывать Александра. Да, понимаю, что кто-нибудь на моем месте уже бы подал на развод, но я выбрала быть терпимой. К тому же я понимаю, что и ему пришлось приспосабливаться к жизни со мной.

Фото: Ольга Шукайло, TUT.BY

Дело в том, что когда супруги познакомились, Аксинья была студенткой, а Александр преподавателем. У обоих было чувство неловкости, но со временем границы стерлись, и каждый смог найти свое место и в совместной жизни, и в совместном творчестве.

Александр всегда предлагал Аксинье взять в руку кисть и попробовать порисовать, но в первые годы совместной жизни девушка испытывала страх чистого листа. Теперь же пара рисует вместе.

— Несмотря на то, что я теоретик, сама стала к нему подтягиваться, чтобы больше понять его мир, его жизнь. Саша иногда шутит: «Смотри, скоро еще вместе нашу общую выставку откроем».

В будущем Аксинья действительно хочет реализовать себя в живописи и фотографии: ее мечта — погрузиться в различные направления творчества и самой создавать арт-объекты.

Фото: Ольга Шукайло, TUT.BY

У каждого искусствоведа (а уж тем более у того, который рисует сам!) есть главная для него картина. У Аксиньи это работа малоизвестного французского художника Эмиля Бернара — «Мадлен в лесу любви». Девушка признает, что работа далека от идеала, но ее глубокое содержание и авторский стиль близки героине.

Источник: wikipedia.org / Та самая работа

Кстати, Аксинья уверена: стиль искусствоведа должен проявляться во всем. Например, искусствовед никогда не будет одеваться как все, не будет следовать моде.

— Это всегда заметно: если человек посвящает свой труд классическому искусству, то, как правило, он выбирает такой же стиль и колористику в одежде, если авангард — стилистика соответствующая.

Что касается меня: масс-маркет, трендовые вещи — точно не моя история. Цветовые решения в моем гардеробе похожи на картины Эдварда Мунка: я, как и он, часто сочетаю темные тона с яркими оттенками. А вот по линиям в одежде я больше похожа на Ван Гога: не люблю строго геометрических орнаментов, выбираю пластичность.

Источник: wikipedia.org / Портрет Жанны Эбютерн

А еще на известном портрете Жанны Эбютерн у Модильяни мы можем видеть синее маленькое платье, которое с недавнего времени тоже есть в моем гардеробе. Я этим очень горжусь. (Смеется.)

-15%
-7%
-10%
-20%
-35%
-50%
-30%
-20%
-10%
-20%