/ Фото: Юлия Кирейчик /

Мы открываем серию материалов «Женщины в искусстве», где самые яркие леди белорусской арт-тусовки будут делиться своими историями, мыслями о работе и о жизни.

Директора минской галереи современного искусства «Ў» Валентину Киселеву называют минской Тильдой Суинтон, не заметить ее просто невозможно: стильная внешность, завораживающая мягкость голоса… А еще Валентина невероятно откровенна и открыта, она рассказала LADY о том, что мешает белорусам понимать современное искусство, почему с художниками бывает непросто и о том, как искала работу своей мечты.

Напомним, галерея «Ў» переезжает на улицу Октябрьскую. Но вы еще успеете увидеть последнюю в старом здании выставку Михаила Гулина и выпить вина — галерея работает до этой субботы. В новом пространстве, к слову, выставочный зал будет намного больше прежнего — около 500 квадратных метров. Когда откроется обновленная «Ў» — пока неясно, планы — на конец зимы.

О возрасте

Возраст — абстрактное понятие, иногда утром тебе 15 лет, а к вечеру — 75. Скорее, это внутреннее состояние. Мне в этом году исполнилось 50 лет. И был кризис: все-таки происходит осмысление, полвека — это полжизни. Цифра 50 — стала для меня внезапной, потому что я раньше просто не думала о возрасте. Теперь кризис прошел, и для меня по-прежнему 50 мало чем отличается от 15.

О сожалениях и печальном опыте

Сожалений нет. Вернуться в какую-то точку, чтобы изменить жизнь? Это словно обеднять себя. А куда же девать время, которое прошло, твой колоссальный опыт твоего ежесекундного присутствия в мире? Вычеркнуть его ради какого-то нового «чистого опыта»? Прекрасно все, через что ты прошел — удачи, неудачи, тоска, радость…

А значит, печального опыта тоже нет. И негативный опыт часто дает тебе ступени для роста. Такому опыту надо уметь радоваться. Если есть только позитивный опыт — то это неполноценная жизнь. Опыт всегда имеет знак «плюс».

О свободолюбии

Я тяжело переношу рамки и границы, любую систему. Не смогла доучиться, так что по образованию я формально «никто». Даже в личной жизни это работает: я ни разу официально замужем не была. Когда люди соединяются, им не нужна никакая бумага. Для меня это никогда не было важным.

В паре важно, чтобы люди гармонично развивались вместе, а у меня был очень крутой период развития в последние годы… Возможно, моя будущая половина будет соответствовать мне теперешней.

О личной жизни и работе

Работа и личное время для меня — едины. И я стремилась к этому всегда. В советское время я была классическим «летуном», меняла работу каждые 2−3 года. Если работа не совпадает с внутренним миром и не становится частью твоей жизни, то это неинтересно. Опыт был разным: секретарь-референт в кооперативе, в Институте современных знаний у Широкова была заведующей канцелярией, работала на рыночной точке, продавала духи и косметику…

Но хотелось работать там, где интерес моей жизни. Так, в профессии галериста я уже 15 лет.

Есть финансовые проблемы, риски, эмоциональная усталость. Но я продолжаю, и желания уйти не возникает. Ведь каждый новый день приносит поток новых знакомств и событий, это постоянно открытое сознание, ты всегда немного удивлен — встрече или проекту. Это редкость для профессии. Не знаю, где бы я могла так долго работать…

О внешнем сходстве с актрисой Тильдой Суинтон

Мне постоянно приписывают сходство с разными женщинами, которые между собой не слишком похожи. С юных лет я была «близнецом» Мэрил Стрип, Маргариту Терехову тоже видели во мне. А еще — Патрисия Каас! По какой причине — не знаю, но долгое время мне говорили, что я похожа на нее. Возможно, я меняюсь под среду…

Тильду Суинтон я узнала после того, как во мне стали обнаруживать сходство с этой женщиной. Я заинтересовалась и посмотрела ленту «Орландо». Когда я ее увидела — это, скорее, мой папа в молодости… Очень родное лицо. У меня есть фото папы в клетчатой рубашке и с такой же стрижкой, там очевидно — она его «дочь»…

Вообще странное ощущение, когда тебе говорят о невероятном сходстве с кем-то. Ты же себя вообще не видишь.

Одно время мы надеялись, что Тильда Суинтон приедет в Минск, на выставку (в которой была ее работа). Она была на съемках в пустыне где-то в Италии и не смогла приехать. Интересно, увидела бы она во мне какого-то «близнеца»?

Об искусстве

Это форма познания мира. Поэтому это дико интересно. Я постоянно получаю новую оптику: ведь когда ты включен в какой-то художественный проект или просто его рассматриваешь как зритель, всякий раз происходит знакомство с жизнью с разных сторон.

Каждого ребенка с детства можно погружать в этот язык, язык искусства. Ведь в каждом живет художник, не обязательно им становится, но надо вырабатывать умение смотреть на мир, воспринимать чужой язык.

Искусство тебя освобождает. Чувствуешь себя все свободнее — «шоры» постепенно убираются, мозг и сердце становятся более открытыми.

Психологические зажимы, идейные стереотипы — от этого сложно избавляться. И ты часто не замечаешь их. Искусство помогает — что-то уже отпало, что-то еще остается.

Про отношения с художниками

Те, с кем работаешь часто и давно, такой галерейный круг художников — это почти что семейные, родственные отношения.

Ты много о них знаешь, много времени вы проводите вместе. Но, конечно, отношения сложные, потому что в художниках много эгоцентричности, все должно крутиться вокруг них. Наверное, во многом так и должно быть. Художник — воронка энергии, которая рассматривает, поглощает, отдает… По-другому и быть не может.

Про зрителей

Ты не можешь другому человеку открыть его интерес к искусству. С некоторыми просто невозможно коммуницировать, они не слышат тебя. Пытаешься объяснить, но редко видишь интерес в глазах. Это большое сожаление, помочь нельзя, если нет любопытства и желания к познанию и открытию нового…

В нашей стране люди часто не знают, как подступиться к искусству, с детства они не получают для этого инструмента. Необходимо больше разных арт-пространств — музеев, особенно современного искусства…

Но если ты погружаешься в эту среду, через какое-то время ты научишься говорить на этом языке…