Стиль
Вкус жизни
Делай тело
Отношения
Карьера
Звезды
Еда
Анонсы

Леди Босс
Наши за границей
Моя жизнь
Мех дня
СуперМама
Советы адвоката

Тесты
Сонник
Гадание онлайн
реклама
реклама
реклама

Вдохновение


Есть ли в кукольном театре «недетские» темы? Нужно ли делить искусство на детское и взрослое? Что важнее: тема либо способ повествования? С такими вопросами Lady.tut.by заглядывает за кулисы фестиваля кукольных театров.

В Минске недавно прошел IX Международный фестиваль кукольных театров. В этом году постановки представили театры из России, Беларуси, Израиля, Польши, Литвы и Украины. Два спектакля вызвали особый интерес, на первый взгляд, недетскими темами. Мы встретились с их создателями, чтобы узнать, как говорить с ребенком о серьезных вещах при помощи театра.

Израильский театр «Мафтэах» («Ключ») показал спектакль «Когда все было Зеленым». Это сказочное представление без слов было удостоено награды за лучшую музыку в детских театрах Израиля. Театр гастролирует по миру с 1998 года, это результат совместной работы писателя Диклы Кац и актера Ави Цлиха.

Дикла: 10 лет мы планировали показать историю о дереве, которое всегда что-то отдавало. На реализацию идеи ушло много времени. Самым сложным было дерево, мы хотели, чтобы оно двигалось как человек. В итоге — создали целый город на двухметровом пространстве.

Фото: Людмила Плешкун

— Ваше дерево выглядит живее человека.

Ави: Мы так и задумывали! Оно и есть самое живое и настоящее. И еще было важно создать музыкальное сопровождение, так как сам спектакль — без слов. Поэтому большую роль играет то, каким образом все соединяется: музыка, звуки, куклы, декорации и актеры, сам спектакль должен стать анимацией.

— А что вы хотите сказать зрителю в спектакле?

Дикла: Когда мы пишем сценарий, ищем «сердце рассказа». Наш месседж — выбор и та цена, которую люди платят за свой выбор. Зритель любого возраста способен понять это послание.

Фото: Людмила Плешкун

— Нельзя сказать, что вы делаете спектакль исключительно для детей. У нас детей чаще развлекают, и они оказываются просто не готовыми воспринимать экзистенциальные темы. Я почувствовала это, сидя в зале.

Ави: В Израиле тоже детей в основном развлекают, но мы показываем то, что считаем важным именно для детей.

Дикла: Есть разница между простым развлечением на сцене и театром. Театр содержит и юмор, и грустные элементы… Развлечь зрителя — недостаточно. Мы позволяем детям раскрыть пошире окно в мир. Показать им, что мир бывает разным, заставить задуматься об очень важных вещах, о человеческих ценностях.

— Что для вас значит понятие «детство»?

Дикла: Я не думаю, что есть существенное различие между взрослым и ребенком. У нас двое чудесных детей, и я заметила, как много общего у ребенка и взрослого. Если захочешь, сохранишь это состояние ребенка в себе…

Это то, как ты смотришь на мир. И с детьми можно разговаривать на «взрослые» темы. Главное — найти правильный способ. Правда, с детьми надо искать разнообразие в инструментах — метафоры, поэзия, визуальные эффекты, музыка, язык. Мы не боялись, что дети не поймут какие-то элементы (так как спектакль без слов). Ведь если что-то воздействует на нас, то, значит, и ребенок на это отреагирует.

Ави: Да я сам себя все время спрашиваю «когда я уже повзрослею?» (Смеется.) У меня больше ответственности, потому я могу себе позволить меньше, чем ребенок. Но иногда я позволяю себе вести себя по-детски.

Фото: Людмила Плешкун

— В вашем спектакле ребенок, превратившийся в зрелого человека, сначала отпиливает ветви у своего друга детства — дерева, а затем вы идете до конца: дерево спилено до основания. Насколько важно для вас говорить детям жесткую правду?

Ави: Было бы жестоко закончить тем, что дерево срубили и оно погибло. Детям важно давать надежду, поэтому в финале из пня все-таки прорастает зеленая веточка. Если бы спектакль был только для взрослых, пожалуй, мы бы закончили на том, что дерево спилено. Но малышам нужно давать надежду на будущее.

Дикла: Это ответ на вопрос о детях и взрослых. В этом разница. И еще финал символизирует цикл жизни.

Ави: Во время наших спектаклей дети плачут реже, чем взрослые. Так что быть совсем уж жестокими нехорошо…

Дикла: Да, дерево срубили, и надо нести ответственность за свою ошибку. В мире все разрушается, мы говорим детям правду. Дерево заново не выросло. Зеленый побег на пне говорит о том, что есть шанс. Все не будет замечательно, наш спектакль не сладкий. Нам важно показать реальность.

Еще один впечатляющий глубиной «недетский» спектакль представил театр «Baj» (Варшава / Польша). Нам повезло поговорить за кулисами с режиссером спектакля «Гусыня, смерть и тюльпан», Марцином Ярнушкевичем. Это постановка по мотивам одноименного произведения немецкого писателя Вольфа Эрльбруха. Встреча Гусыни и Смерти фактически длится 35 минут, но на деле время словно замирает на сцене. И снова слова оказываются не так важны, как пластика, музыка и невидимые нити, соединяющие героев.

Марцин Янушкевич (фото из личного архива)

— Марцин, вы определяете спектакль как детский? Что для вас «детское», а что есть «взрослое» представление?

— Я противник деления искусства на категории: для детей и для взрослых. Например, какие бывают «фильмы для взрослых»? Разве только порнографические…

Не считаю, что что-то должно быть специальное для детей. Под лейблом «искусство для детей» создается своего рода эстетическое «гетто», где используются очень ограниченные средства с экспансивными гипертрофированными приемами, быстрым темпом повествования, такие сильные раздражители отбивают у детей чувствительность, забирают возможность создания действительности, а ведь с ней надо как-то совладать. Позднее приходят компьютерные игры, и ребенку становятся чужды сосредоточенность, вдумчивость, серьезный подход…

Я не считаю, что смерть — это что-то плохое, потому что всех она ожидает. О ней нужно говорить, как о любом понятии, которое есть в жизни, то есть это очень важная тема. Об этом нужно говорить не только с детьми. У нас есть Институт третьего возраста, и пожилые люди смотрели это представление, так вот, одна пани после него перестала бояться смерти…

В спектакле самой смерти нет, есть образ, который мы называем Смерть, образ, который мы называем Гусыня. Тема представления — сочувствие, чувствительность, забота, понимание — все это составляет светлую сторону человека. Умирание происходит на фоне. Умение понимать, заботиться — вот что важно.

Мы рождаемся с определенным родом чувствительности, но потом ее у нас отбирают: школа забирает чувствительность через систему просвещения, когда познание происходит строго научным способом. Еще учтите темп информации, жизни… Отсюда популярность сериалов, где все происходит «в добром свете», такой «хеппи-мир». И все в нем прекрасно.

tekturaopolska.pl

— В спектакле есть такие моменты, когда время замедляется, вы специально дарите зрителю это ощущение?

— Да. Важно то время, которое человек получает, чтобы прочувствовать этот момент. Мы живем в культуре, где доминирует культ познания, а мне ближе культура проживания, переживания. Мне важно именно чувствовать, а не определять свои чувства как некие понятия.

tekturaopolska.pl

— Как же вы учились в школе с таким мироощущением?

— Я был гиперчувствительным. Я не был хорошим учеником, у меня всегда были двойки по физике, математике и химии. Все люди имеют свои особые черты, свою шкалу впечатлительности. Потом она притупляется, но все равно остается.

— Тема спектакля для вас неважна. Тогда что важно?

— Искусство создается не в пространстве «что», а в пространстве «как». Самое важное — каким образом актеры работают с куклами, это и есть основа, база представления. Какие у актеров с куклами отношения. Важно деликатное отношение, куклами нельзя размахивать.

В театре для меня тема несущественна, тема играет большую роль в пропаганде и в дидактике, а в жизни — нет, тема неважна. Ведь когда люди любят, они могут смотреть на дерево, на облако, могут ни на что не смотреть, и они знают свои чувства.

tekturaopolska.pl