Стиль
Вкус жизни
Делай тело
Отношения
Карьера
Звезды
Еда
Анонсы

Леди Босс
Наши за границей
Моя жизнь
Мех дня
СуперМама
Советы адвоката

Тесты
Сонник
Гадание онлайн
реклама
реклама
реклама

Вдохновение


Тех, кто читал, читает и будет читать книги о войне, – очень жалко. Потому что такое чтение – одна сплошная боль. Каждая строчка в таких книгах отдается в груди глухим ударом, проливается слезами из глаз и делает зарубку на сердце, которое еще долго ноет от прочитанного. После таких книг мы уже никогда не будем прежними. Они, как разрывной снаряд, делают нашу душу глубже и шире. И поэтому гораздо больше жаль тех, кто книг о войне никогда даже в руки не брал.

Десять читательниц LADY.TUT.BY рассказали о своих любимых книгах на военную тематику.

Светлана Алексиевич "У войны не женское лицо"


Дарья, 25 лет, технолог: "Светлана Алексиевич работала над этой книгой более семи лет: все это время она ездила по необъятным просторам бывшего СССР и собирала по крупицам подлинные истории женщин, знающих о войне не понаслышке. Партизанки, медсестры, поварихи, прачки, зенитчицы – кого только нет среди героинь этой поистине бесценной книги! Хоть роль женщин в войнах и принято недооценивать, они точно так же сражались, умирали с голоду в тылу, спали на снегу и носили кирзовые сапоги, бросались на амбразуру, томились в плену и писали на стенах поверженного рейхстага победные надписи. В отличие от мужского взгляда на войну женский – до краев наполнен эмоциями и деталями, трогающими самые дальние закоулки души. И в моей голове с трудом укладывается, как можно было вынести все то, что выпало на долю наших бабушек и прабабушек?! Низкий им за это поклон, живым и мертвым…"

Любимые цитаты:

"После боя, бывало, никого не оставалось... Котел каши, котел супа наваришь, а некому отдать..."

***

"Ничего над нами не было, ничего под нами не было, не было этих ковров, ничего... И мы были счастливы. Мы были счастливы, что мы живы остались. Что мы дышим, смеемся, живем..."

***

"В День Победы, помнишь, Оля, как встретили мы старенькую-старенькую мать и висел у нее на шее такой же старенький плакатик: "Ищу Кульнева Томаса Владимировича, пропал без вести в 1942 году в блокадном Ленинграде". По лицу видно, что ей давно за семьдесят. Это же сколько лет она его ищет? Я бы эту фотографию показывал всем, кто говорит сегодня: мол, сколько можно вспоминать о войне… А вы говорите – забыть…"

Джон Бойн "Мальчик в полосатой пижаме"


Оксана, 20 лет, администратор: "Очень пронимающая книга. Когда такие страшные вещи, как война, нацизм, концлагеря и истребление евреев, описаны с точки зрения девятилетнего мальчика, не понимающего сути вещей и пытающегося найти им свое, детское и наивное, объяснение, – это очень страшно и больно. Главный герой Бруно – сын немецкого высокопоставленного чиновника, живущего при Аушвице – квинтэссенции зла, ужаса и смерти. В тайне от родителей он подружился с таким же маленьким еврейским мальчиком Шмулем, с которым общается через колючую проволоку. Для него это – вовсе не "бомба замедленного действия", каковой считали еврейских детей фашисты, а всего лишь малыш в полосатой пижаме...

Где-то в Сети читала об этой книге, что она – настоящее лекарство от жестокости. Горькое, но действенное. И я подпишусь здесь под каждым словом".

Любимые цитаты:

"Война неподходящая тема для беседы. Правда, боюсь, очень скоро другой темы у нас и не будет".

***

"Дом – не просто улица, или город, или даже здание, сложенное из кирпичей и извести. Дом там, где находится твоя семья".

***

– Кто эти люди, что тут живут?

Вопрос слегка озадачил отца.

– Военные, Бруно. И секретари. Мои подчиненные. Ты почти всех видел и раньше.

– Нет, я не о них. Люди, которых я видел из окна в моей комнате. Там, чуть подальше, в таких низеньких длинных домах. Они все одинаково одеты.

– Ах, эти. – Отец взмахнул рукой и коротко улыбнулся. – Эти люди… Видишь ли, Бруно, они и не люди вовсе.

Борис Васильев "А зори здесь тихие…"


Кристина, 24 года, экскурсовод: "Эта книга – живая. Незатейливая, милая, трогательная. И щемяще-грустная. Так хотелось, чтобы в живых остался хоть кто-то из девушек-бойцов, которые еще, как говорится, и пороху-то не нюхали, и жизни не видели. Бой, описанный в книге, стал для них первым и последним. И сердце старшины Васкова, успевшего каждую из них полюбить, как собственную дочь, наверняка стало после этого горя весить тонну.

После прочтения внутри еще долго остается гулко-звонкая тишина рассветного часа. Такие книги обязательно нужно читать: чтобы помнить, чтобы знать, чтобы полнее прочувствовать жизнь".

Любимые цитаты:

"Трусость, девчата, во втором бою только видно".

***

"Нету здесь женщин! – крикнул комендант и даже слегка пристукнул ладонью по столу. – Нету! Есть бойцы, и есть командиры, понятно? Война идет, и покуда она не кончится, все в среднем роде ходить будем..."

***

"Плюнул Васков. На мертвых плюнул, хоть и грех этот – самый великий из всех. Но ничего к ним не чувствовал, кроме презрения: вне закона они для него были. По ту сторону черты, что человека определяет. Человека ведь одно от животных отделяет: понимание, что человек он. А коли нет понимания этого – зверь. О двух ногах, о двух руках, и – зверь. Лютый зверь, страшнее страшного. И тогда ничего по отношению к нему не существует: ни человечности, ни жалости, ни пощады. Бить надо. Бить, пока в логово не уползет. И там бить, покуда не вспомнит, что человеком был, покуда не поймет этого".

Эрих Мария Ремарк "На Западном фронте без перемен"


Татьяна, 29 лет, звукорежиссер: "Мне кажется, в славянах, а в белорусах – особенно, генетически заложен страх перед войной как величайшей катастрофой и трагедией, а одновременно и интерес к ней. Фашизм, как и любое другое крайнее, фанатичное проявление чего бы то ни было, – это всегда игра с "черным человеком", который сидит в каждом из нас. Помню то детское удивление, когда впервые узнала, что и в Германии, которая, если верить любой книжке на военную тематику отечественного автора, есть люди, которые не хотели никого убивать, не мечтали сжигать деревни и снимать на фотокамеры повешение партизан. Что многие немцы тоже хотели просто жить, а среди силой отправленных на поле боя тоже были такие же еще не пустившие усы юноши, как и наши молодые тогда дедушки. "На Западном фронте без перемен" буквально перевернула когда-то мое подростковое сознание, не просто обнажив другую сторону и суть войны, но полностью перевернув все сложившиеся представления о ней... Ведь получалось, что понятная формула "свой – чужой" уже не работала.

Эта книга до сих пор для меня среди самых любимых. И когда срочно нужно пополнить внутренний подраздел знаний о человеческой природе (а в военно-полевых условиях она проявляется особенно отчетливо) – этот роман незаменим".

Любимые цитаты:

"У этих воспитателей всегда найдутся высокие чувства, ведь они носят их наготове в своем жилетном кармане и выдают по мере надобности поурочно".

***

"Раздевшись, Франц Кеммерих становился маленьким, как ребенок. И вот он лежит передо мной, как же так? Надо бы провести мимо этой койки всех, кто живет на этом свете, сказать: это Франц Кеммерих, ему 19 с половиной лет, он не хочет умирать. Не дайте ему умереть!"

***

"Мы уже успели основательно позабыть все эти премудрости. Они оказались совершенно бесполезными. Но никто не учил нас в школе, как прикуривать на ветру и под дождем, или как разжигать костер из сырых дров, никто не объяснял, что удар штыком лучше всего наносить в живот, а не в ребра, потому что в животе штык не застревает".

Кузьма Чорны "Млечны шлях"


Палiна, 27 гадоў, выкладчык: "Кузьма Чорны не стаў ані класікам ваеннай прозы, ані ветэранам вайны, але ў апаленым вайной Менску 1944 года, незадоўга да смерці – не ад варожай кулі, а ад хваробы ды галечы, – ён скончыў свой несмяротны раман “Млечны шлях”. У рамане скарыстаны класічны сюжэт: шляхі розных герояў (немца, беларуса, паляка ды чэха) сыходзяцца ў адным пункце сусвету. Аб’яднаныя жаданнем есці і выжыць, роўныя перад небам, зорамі і тварам нявіннага дзіцяці, яны спавядаюцца, агаляючы незагойныя раны душы. У гэтым рамане няма маштабных вайсковых дзеянняў, выбухаў ваеннай тэхнікі ды іншых спецэфектаў. Уся напруга тэксту – у псіхалагічных маналогах, партрэтах і паводзінах герояў, атмасферы жывёльнага страху і тонкай мяжы паміж шчырасцю і здрадай".

Улюбёныя цытаты:

"Я думаў: так і жыццё можа прайсці: разам з сонцам уставаць, каб рабіць цэлы дзень і не мець сваіх жаданняў і патрэб. А ўвечары легчы спаць, каб зранку зноў устаць на работу. І родных у мяне не будзе, і дзяцей у мяне не будзе, хіба можа ім трэба было б з маіх дзяцей зрабіць сабе слуг. Гануся, у маёй галаве нават склалася горкае ўяўленне. На адну хвіліну мне загадалі адагнуцца ад работы і сказалі: трэба, каб у цябе была дачка, такая, як ты: такога ж цёмнага воласу і з такім звонкім голасам. Мне загадалі мець дачку, бо ім трэба было мець з цёмнымі валасамі і звонкім голасам служанку таму іхняму маладому чалавеку, які павінен будзе вырасці ў мужчыну, пакуль мая дачка народзіцца і вырасце ў дзяўчыну".

***

"Млечны Шлях ішоў праз усё неба. Я глядзеў на зоры і ўзяў кірунак на ўсход. Бо лагер ваеннапалонных быў далёка на захадзе. І ў гэтыя гадзіны пачатку свае вялікай дарогі я ўсё бачыў перад сабою вобраз той дзяўчынкі. Я думаў, што яна павінна радзіцца ў мяне на свет, каб уведаць, што свет вялікі, вольны, шчаслівы, радасны, і ніякай казармы ў ім не будзе чалавеку, і што жыць на свеце – гэта значыцца, мець шчасце".

Уильям Стайрон "Выбор Софи"


Анжела, 32 года, тренер по плаванию: "Мне как маме двоих детей было невероятно тяжело читать этот роман – я постоянно останавливалась, чтобы отдышаться, восстановить сердечный ритм и вдоволь пообнимать и нацеловать детей (кто читал, тот знает, о чем я). Но в то же время эта книга прекрасна, по-настоящему шедевральна. Для меня эта книга кардинальным образом отличается от всего, что я читала раньше. Автор вскрывает невероятное количество тем, пластов нашей жизни, отчего повествование приобретает небывалую многогранность.

На фоне любовной линии главной героини Софи и Натана читателю по песчинке открывается прошлое этой девушки, которая побывала в Освенциме. И от этого контраста становится только страшнее. Когда Софи начинает делиться с возлюбленным своими воспоминаниями о концлагере, многое в ее поведении становится понятно. Ад, оставшийся в ее душе после тех событий, уничтожил все силы, которые, возможно, могли бы помочь Софи выжить".

Любимые цитаты:

"Ведь разве Аушвиц не встал неодолимой преградой на пути всеобъемлющей любви, словно некая раковая опухоль в крови человечества? Разве он не изменил самую природу любви, сделав абсурдной мысль о том, что можно любить муравья, или саламандру, или змею, или микроб бешенства – или даже вещи святые, прекрасные – в мире, который допустил существование черной громады Аушвица?"

***

"Это жестокая страна, Фельдшон. Она стала с годами такой жестокой, потому что столько раз терпела поражение. <...> несчастья рождают в людях не понимание и сострадание, а жестокость".

***

"Вопрос: "Скажи мне, где в Аушвице был Бог?" И ответ: "А где был человек?"

Генрих Бёлль "Дом без хозяина"


Катерина, 26 лет, менеджер по рекламе: "В этом романе нет непосредственно военных действий, но есть исход войны и жизнь мальчиков, оставшихся без отцов, из разных семей, каждая из которых выносит из прошедшего свой урок – и местами он сильно отличается от ожидаемого. Лицо повествующего меняется от главы к главе, поэтому картину можно нарисовать очень выпуклую, непредвзятую. Самое больное и трогательное – что почти все, что мы видим вокруг: гордость, с которой бабушка рассказывает о расцвете семейной фабрики с приходом к власти Гитлера; нехватку женщин и из-за этого вспышки гомосексуализма; полноценную, естественную, безудержную страсть между мужчинами и женщинами, лишенными нормальной возможности любить, дарить и получать нежность – все это мы видим глазами двух маленьких мальчиков. Как водится на войне, они выросли гораздо раньше, чем им полагалось по возрасту. Великолепный роман, всем советую".

Любимые цитаты:

"Всем отцам обязательно подавалось яйцо к завтраку. Но с его отцом это как-то не вязалось. У всех отцов твердый распорядок дня, свойство, которым в какой-то степени обладал дядя Альберт, но и распорядок дня никак не вязался с отцом. Распорядок это: вставание, яйцо к завтраку, работа, возвращение домой, газета, сон. Но все это не вязалось с его отцом, зарытым где-то на окраине русской деревушки".

***

"Не по летам сообразительный мальчуган приобретал на черном рынке не только хлеб насущный, но и феноменальную способность к устному счету. Способность эта выручала его в школе несколько лет подряд. Лишь в третьем классе они начал проходить примеры, которые он решал на практике задолго до школы. Сколько стоят две осьмушки кофе, если известно, что кило стоит 32 марки? Решения таких задач требовала от него сама жизнь".

***

"Отчаянными считались те, о которых директор говорил, что их нужно переломить, – это звучало ужасно. Будто речь шла не о детях, а о спичках или костях. Одно время он даже думал, что переломленные это как раз и есть те, которых подают на стол в погребке Фонвинкеля".

Владислав Шпильман "Пианист. Варшавские дневники 1939-1945"


Евгения, 30 лет, анестезиолог: "Владислав Шпильман – очень известный в Польше композитор, переживший холокост. И если обычно люди, столкнувшиеся с ужасами войны во всем их многообразии, стараются не говорить о них, не вспоминать и попытаться хотя бы что-то из пережитого забыть, Шпильман нашел в себе силы рассказать о своем горьком опыте. О том, что видел, что чувствовал, что навсегда останется в сердце свербящей занозой.

Невыносимо правдивые и горькие сцены из жизни евреев в гетто, о знаменитом Януше Корчаке и его маленьких подопечных, о разрушенных до основания городах и о том, как в таких условиях не потерять человеческий облик. Вся книга, по большому счету, именно об этом. И замечательная экранизация – тоже".

Любимые цитаты:

"По тротуару неуверенно шагал мальчик лет десяти. Он был бледен и так напуган, что забыл снять шапку перед идущим ему навстречу жандармом. Немец задержал мальчика и, не говоря ни слова, вынул револьвер, приставил ему к виску и выстрелил. Ребенок осел на землю, его руки забились в конвульсиях, он выгнулся и умер. Жандарм спокойно убрал револьвер в кобуру и продолжил свой путь. Я всмотрелся в него: ни жестокости на лице, ни следов злобы. То был нормальный, спокойный человек, который только что исполнил одну из своих многочисленных ежедневных обязанностей – не самую важную – и сразу забыл об этом, занятый другими делами, куда более серьезными".

***

"Маленькую колонну сопровождал эсэсовец, который, как каждый немец, очень любил детей, а особенно тех, кого собирался отправить на тот свет".

***

"Я был один – не в доме, и не в округе. А один во всем городе, который еще недавно насчитывал полтора миллиона человек и был одним из богатейших и прекраснейших городов Европы. Сейчас он лежал в руинах. Дома сожжены и разрушены, а под ними, вместе с создаваемыми веками памятниками культуры целого народа, погребены тысячи убитых, чьи тела в эти последние теплые дни осени, разлагаются под развалинами".

Юлия Друнина "Стихи о войне"


Маргарита, 23 года, студентка: "Этот сборник попал ко мне в руки случайно: нашелся у бабушки в шкафу. С тех пор он перекочевал в мою домашнюю библиотеку и периодически перечитывается. Поэзия не так многословна, как проза, в ней больше намеков и полутонов, и что-то мы додумываем сами... Но зато иногда даже коротенькое четверостишие может отозваться в сердце намного сильнее, чем целая повесть.

У Друниной, которая сама побывала на фронте, стихи о войне очень эмоциональные, по-женски деликатные, но очень четко отражающие героизм наших бойцов. И особенно часто – таких же, как она, совсем молодых девушек. Невозможно представить, была бы, к примеру, я способна на такие вещи, которые оказались под силу им, юным и неоперившимся. Да и сама Друнина пишет: "До сих пор не совсем понимаю, как же я, и худа, и мала, сквозь пожары к победному Маю в кирзачах стопудовых дошла".

Любимые строки:

На носилках, около сарая,

На краю отбитого села,

Санитарка шепчет, умирая:

– Я ещё, ребята, не жила...

***

Я столько раз видала рукопашный,

Раз наяву. И тысячу – во сне.

Кто говорит, что на войне не страшно,

Тот ничего не знает о войне.

***

Я родом не из детства – из войны.

И потому, наверное, дороже,

Чем ты, ценю я радость тишины

И каждый новый день, что мною прожит.

Томас Кенэлли "Список Шиндлера"


Наталья, 32 года, юрист: "Одноименный фильм, снятый Стивеном Спилбергом, стал одним из самых значительных произведений мирового кинематографа и в свое время завоевал сразу семь "Оскаров". Но книги мне почему-то всегда ближе экранизаций. Они как-то глубже, что ли.

Эта книга основана на реальных событиях. Главный герой – начальник концлагеря Оскар Шиндлер – в одиночку спас от смерти в газовых камерах больше людей, чем кто-либо за всю историю войны. И эти люди почитали его за святого.

Горячо советую читать этот роман всем без исключения, а особенно тем, кто, по тем или иным причинам недоволен своей жизнью. Зачем? Да чтобы понять, что главная ценность в жизни – это сама жизнь. "Час жизни – все равно жизнь", – говорят герои книги. А в то время знали, что говорили".

Любимые цитаты:

"Тот, кто спасает одну жизнь, спасает весь мир".

***

"Еврейская женщина биологически предрасположена к предательству, а еврейский мужчина – куда более опасный враг, чем можно ожидать от любого русского. Еврейский ребенок – это бомба замедленного действия, подложенная под твою культуру".

***

"Многие ортодоксы из гетто придерживались девиза: "Час жизни – все равно жизнь".

А что к этому списку книг добавили бы вы?

Понравилась статья? Пусть и другие порадуются – жми на кнопку любимой соцсети и делись интересными новостями с друзьями! А мы напоминаем, что будем счастливы видеть тебя в наших группах, где каждый день публикуем не только полезное, но и смешное. Присоединяйся: мы Вконтакте, сети Facebook и Twitter.