Подпишитесь на нашу ежедневную рассылку с новыми материалами

Вдохновение


flickr.com

Путеводители расскажут много полезных исторических сведений о тех странах и городах, где вы путешествуете. А художественные книги расскажут много удивительных историй о тех же местах, и, возможно, путешествовать вместе с ними будет даже увлекательнее – сверяя свои впечатления от текста и от реальности.

Тибет

Генрих Харрер "Семь лет в Тибете"

Некий австриец, страстно увлеченный альпинизмом, по молодости и глупости успевший вступить в СС, но, на свое счастье, не успевший попасть на войну, уезжает в Индию за тем самым альпинизмом. А попал сразу в английский лагерь для военнопленных.

Это завязка. Потом, на протяжении чуть более чем половины книги, он сбегает три или четыре раза, сбегает упрямо, через холод, грязь и бюрократию, описывая с немецкой педантичностью количество дней и запасы еды.

Он стремится в Тибет, в запретный город Лхасу, в те времена, когда попавших туда иностранцев можно было пересчитать по пальцам. У него нет особого пиетета перед Тибетом, он планировал лишь где-то переждать войну или найти удобную дорогу в Японию, но в итоге его история заставляет поверить в поиск предназначения.

Упрямство, с которым он идет в Лхасу, имеет почти физическое выражение и вызывает безмерное удивление – как будто где-то под этим городом лежит огромный кусок магнита, а у него, как у настоящего арийца, – железное сердце. Он голодает и обмораживает ноги, учит тибетский, врет напропалую, выдавая себя то за англичанина, то за индуса, расстается со спутниками, попадает к разбойникам, спасаясь от них лишь чудом, заводит яка и собаку – а когда книга наконец переваливает за половину, он переваливает через крепостную стену Лхасы.

Он не буддист, он вполне типичный европеец, наследник Античной цивилизации и носитель ценностей активного преобразования мира. Вторая часть книги становится попыткой этнографического описания, он видит себя исследователем, которому выпал уникальный шанс заполнить одно из последних белых пятен, и в этот момент кажется, что это достаточно интересный эксперимент – увидеть Тибет глазами европейца начала двадцатого века.

Он говорит об их религии и образе жизни слегка свысока, с недоумением констатируя отсутствие стремления к прогрессу, простодушие, простоту уклада жизни, медленную работу, когда каждого червя надо снять с лопаты. Но с удивлением он сам начинает меняться, хоть и верит, что меняет жизнь для них – настраивает радио, учит детей английскому и географии, устраивает кинотеатр. Он сам вдруг замечает, как пропадает его суетность, и собирается остаться здесь, живя и работая в меру своих способностей.

Однако происходит китайское вторжение, и он вынужден вернуться в Австрию, оставив свое когда-то железное сердце в Лхасе. Я читаю последний абзац книги, и внезапно мне кажется, что это Тибет рассматривает нас, европейцев, сквозь эти строчки.

"Часть души я оставил там, в этой дорогой моему сердцу стране, и, где бы теперь ни жил, тосковать по Тибету не перестану. Мне часто чудятся крики гусей и журавлей, хлопающих крыльями, пролетая над Лхасой в ясном свете луны. Бог даст, написанная мною книга позволит вам понять и полюбить удивительных людей, чье единственное стремление – жить по-своему, неторопливо и радостно, в мире со всеми – так и не поддержало безразличное человечество". 

Москва и Санкт-Петербург

Ольга Лукас, Наталья Поваляева "Поребрик из бордюрного камня"

"Поребрик из бордюрного камня" – это истории про москвича и питерца. Истории про города, смысл жизни и черты характера обобщенного москвича и обобщенного питерца, истории остроумные, точные и невероятно смешные – и такие же картинки. На картинках кроме москвича и питерца присутствуют скептические мыши, мелкие симпатичные козявки, дворники, Петр Первый и другие исторические и мистические персонажи, как-то, например, Мечта или Удовольствие.

Штука в том, что где-то со второй истории понимаешь, что на месте москвича и питерца могли бы быть, скажем, холерик и меланхолик. Или консерватор и революционер. Или интроверт и экстраверт. Или еще какие-нибудь пары, потому что в каждом из нас есть какие-то проценты и питерца, и москвича.

Эти книги расскажут кое-что про улицы, площади и парки, про истории основания городов, про традиции и суеверия, но особенно много они расскажут про то, что мы называем душой города. Какой бы город из этой классической пары ни был бы вашим любимым, эти рассказы помогут понять чуть лучше и его, и город-антипод.

"Москва никогда не спит. У нее тысячи желтых глаз – светящихся окон, тысячи серых глаз – камер слежения, четыре красных глаза – звезды кремлевских башен. Когда глаз так много – спать не надо совсем, сны наяву будут чуднее и разнообразнее. Москва закроет десяток усталых глаз – откроет два десятка отдохнувших.

Питер не спит только в белые ночи, зато все остальное время, и даже в белый день, он находится в дреме, граничащей с явью. Глаз у него тоже хватает – но они полуприкрыты туманом, полузалиты дождем. Зачем глаза, когда внутренним своим зрением город видит такое, о чем его жителям лучше бы пока вовсе не знать". 

В общем, все это "улучшает настроение, самооценку, фигуру и карму", а познакомиться с рассказами можно в сообществе.

США

И. Ильф, Е. Петров "Одноэтажная Америка"

"Одноэтажная Америка" – это результат путешествия Ильфа и Петрова по США в 1935-1936 годах. Ильф и Петров были в Соединенных Штатах в длительной командировке в качестве корреспондентов газеты "Правда". В результате получилась, кажется, одна из лучших книг о путешествиях, честная, ироничная и безукоризненно элегантная стилистически.

Даже если читать ее, находясь в теперешних Соединенных Штатах, можно только поразиться точности и современности описаний и наблюдений. Аккуратно и осторожно Ильф и Петров рассказывают подробности быта и отдыха тогдашней Америки, подробности, до этого неизвестные им, но уже такие привычные нам, вроде кафетериев с самообслуживанием и автоматов с газированной водой. Эти описания привычных современному читателю вещей становятся дополнительным удивительным открытием повседневности.

Описывают они и черты характера американцев, и американские дороги, и американскую технику, и машины, и тюрьмы, и великолепные, впечатляющие национальные парки, и великолепные, подавляющие мегаполисы, и крошечные одноэтажные одинаковые городки, которые и есть Америка.

И это уже готовый маршрут путешествия от одного побережья до другого, снабженный остроумными и меткими замечаниями и чуть философскими наблюдениями об образе жизни, рекламе-паблисити, культуре развлечений и жизни в кредит, о расизме и об индейцах, об удивительных людях, которые непременно встретятся путешественнику – увлекательнейшее, умное чтение, вдохновляющее на что-то гораздо большее, чем Work and Travel.

– Нет, вы только посмотрите, – крикнула Бекки, – скала похожа на замок.

– А вот эта – на башню.

– Сэры! Смотрите скорей! Нет, нет, это просто удивительно! Скала похожа на огромный надрезанный кусок сыру.

– Нет, скорее на пирог.

– С мясной начинкой. 

Аргентина

Томас Элой Мартинес "Он поет танго"

Томас Элой Мартинес находит трудноуловимый баланс между художественной и исторической литературой, исследуя сюжеты, которые настолько удивительны, что, пожалуй, могут встретиться только в реальности.

В этой книге истории и улицы городов вкладываются друг в друга, как шкатулки. Исследователь из Нью-Йорка пишет диссертацию о статьях Борхеса, посвященных танго, и для завершения своей работы отправляется в Буэнос-Айрес. Там таинственный певец старых, исчезнувших, забытых песен появляется внезапно и совершенно непредсказуемо, в самых неожиданных местах, и поет так, что люди плачут. Его тело разваливается, разрушается болезнью, его голос прекрасен.

Безлюдные, часто безобразные места его выступлений – старый тоннель, скотобойня, заброшенное кладбище – выбраны не просто так, они складываются в историю боли и мужества Буэнос-Айреса. Сам Буэнос-Айрес тоже полноценный персонаж этого романа, меняющийся, ускользающий, невероятный. Между строчками здесь бродят Борхес, Маркес и Кортасар, и мечтать об Аргентине становится проще и больнее.

"…реальность там не знала, чем ей заняться, и бродила безо всякой цели в поисках авторов, которые осмелятся ее описать. Все казалось очень реальным – может быть, слишком реальным. Я так и не понял, почему аргентинцы предпочитают сочинять невероятные истории, когда реальность настолько жива, когда ты чувствуешь, как она вспыхивает, воспламеняет людей вокруг, обжигает им кожу…" 

Южная Америка

Джеральд Даррел "Три билета до Эдвенчер", "Земля шорохов"

Остаемся в пределах Южной Америки, но уже в другой стране и с совсем другим настроением. Даррел был весьма известным во всем мире (и в Советском Союзе в частности) писателем и путешественником, был одержим зоологией и сохранением редких видов в условиях зоопарков для дальнейшего расселения животных в диких условиях. За зверями ездил сам по всему миру; однако эти экспедиции прибыли не приносят – тогда он начал писать о них книги.

Сейчас немного наивными выглядят его скрупулезные, подробные описания различных экзотических зверей, с тщательным подбором характеристик цвета шерсти или перьев – сегодня никого не затруднит найти фото и видео хоть капибары, хоть пимплы. Но его книги с удивительной точностью, наблюдательностью и добрым юмором (который местами превращается в острую британскую иронию) рассказывают про страны и людей – про Британскую Гвиану (теперь Гайану), про Аргентину и Парагвай.

Трудно не проникнуться симпатией к местам под названиями Эдвенчер и Жужуй; к жизнерадостным жителям поместья, которые в ответ на любую вашу печаль предложат вам выпить джина; к молодым футболистам, которые бескорыстно помогают со зверями в поезде; к энтузиастам-натуралистам, которые терпеливо зарисовывают акварелью в альбом живущих рядом птиц, несмотря на то, что все окрестные жители будут считать такого человека сумасшедшим.

В этих книгах не только ловят животных, тут еще устраивают асадо – вечер с аргентинскими песнями, расстраиваются, когда в походе разбивается половина бутылок вина, отправляются в экспедиции за летучими мышами-вампирами и муравьедами. Даррел называет все эти детали "обычаями страны", и страны видятся очень реальными и настоящими – с их бедностью, бюрократией, красотой и бескорыстием, да и путешествия тут показаны без романтического флера: бывают дни, когда мыться и высыпаться хочется гораздо больше, чем наблюдать бесконечную смену пейзажей. Несмотря на это, после таких книг хочется срочно купить авиабилет – чтобы еще раз убедиться, что этот мир все-таки прекрасное место.

"Грузовик с ревом несся в Оран, из рук в руки переходили бутылки с вином, гитаристы начали пощипывать струны. Взбодренные ночной прохладой, мы подхватили припев и, словно хор ангелов, шумно неслись сквозь бархатную ночь. Я поднял голову и увидел гигантские бамбуки, сплетшиеся над дорогой, освещенной фарами грузовика. Они казались когтями какого-то страшного зеленого дракона, нависшего над нами и готового наброситься на нас, если мы хоть на мгновение перестанем петь. Потом мне в руку сунули бутылку с вином, и когда я задрал голову, чтобы осушить ее, то увидел, что дракон исчез, а на меня смотрит луна, белая, словно шляпка гриба на фоне темного неба" .

Вильнюс

Макс Фрай "Сказки старого Вильнюса"

Предисловие в этой книге объясняет если не все, то многое: в Старом Вильнюсе 108 улиц, и при желании гуляющих тут могут происходить всевозможные истории. В книге 24 из них и представлены, таким образом с книгой смело можно ехать в волшебный город и читать по одной истории на каждую улицу – или попадать в свои собственные волшебные истории.

Вильнюс на страницах и авторских фотографиях этой книги становится городом гранжа, чуть обшарпанным, чуть поцарапанным и не зализывающим эти царапины кирпичной кладки посреди аккуратно оштукатуренных стен; городом стрит-арта, и посреди разноцветных плакатов и выцветших лохмотьев их предшественников, посреди наклеек и наружной рекламы появляются такие слова, как будто город или кто-то другой говорит с прохожим; город дворов, заросших тяжелыми, с каплями дождя гортензиями, с черными котами, балконами, сушащимся бельем и другими тайными мирами.

Книга – напоминание о том, что полезно сворачивать с главных улиц, заставленных сувенирной требухой, и попадать в пустые, изгибающиеся улыбками переулки. Полезно заниматься по жизни тем, что нравится, полезно удивляться – и город, в котором все это происходит, начинает отвечать, и что получится в итоге – зависит уже от двух участников

"Вот с этой, к примеру, горы, – зеленоглазый машет рукой в сторону холма, увенчанного тремя белыми крестами, – должен открываться вид на вчерашний день. То есть на тот город, который был вчера. Поначалу, конечно, никто ничего не поймет. Но со временем непременно найдется кто-нибудь достаточно внимательный, чтобы заметить, к примеру, как резко изменилась погода. Скажем, весь день моросил дождь, а стоило забраться на холм – и над городом засияло солнце, в точности как вчера. Спустился – а там опять мокро, и небо тучами затянуто. Или увидит, что над городом парят воздушные шары, которых, пока он поднимался, не было. И быть не могло, погода-то нелетная. Зато как раз вчера эти шары все небо заполонили, и вот этот красный с надписью "Ergo" точно так же низко-низко летел, чуть ли не царапая дном корзины колокольню Святого Иоанна… Словом, непременно найдется кто-нибудь достаточно внимательный и любопытный, чтобы сперва задуматься, а потом проверить свои догадки. И проверять, и перепроверять – снова и снова. И друзей за собой таскать, чтобы были независимые свидетели. И глядеть сперва недоверчиво, а потом – едва унимая сердцебиение".

 Европа

Макс Фрай "Большая Телега"

Как проложить маршрут путешествия? Ответ, приведший к созданию этой книги, был прост и изобретателен одновременно: наложить на карту Европы созвездие Большой Медведицы, а потом поехать по тем населенным пунктам, которые совпадут со звездами.

В результате получается не путеводитель по малым городам Европы, а снова истории о чудесах и реальностях, которые вполне можно рассматривать как пособие для жизни в абсолютно любом городе. Большая Телега – это и название созвездия, и название длинного рассказа, да и транспортное средство тоже.

Никто не мешает наложить любое приятное глазу созвездие на приятную глазу географическую карту и отправиться в свое собственное уникальное путешествие. Главное, не забывать, что куда бы мы ни отправились – мы всегда берем с собой себя, все свои мысли и весь свой опыт; однако увидеть себя чуть правдивей легче всего именно в дороге.

В этих историях можно видеть повод отправиться в путь, можно искать советы в трудных жизненных ситуациях, как мы ищем всегда подсказки и знаки в случайно прочитанном. Эта ситуация практически дословно моделируется в первой истории: главный герой ищет письмо от неизвестного адресата, в котором будет некая фраза, которая разрешит все внутренние противоречия, которая даст силы жить дальше. И главным секретом становится именно тот, который так легко мы воспринимаем, отправляясь в путь: все только начинается.

"Это уже давно стало традицией: приезжая в незнакомый город, я записываю первое более-менее яркое впечатление; получается, можно сказать, новая "Книга чудес", потому что нет ничего причудливей, чем фрагмент правды, насильственно извлеченный рассказчиком из пестрой мозаики бытия и снабженный наивным комментарием озадаченного, но не утратившего вкуса к построению умозаключений инопланетянина". 

Понравилась статья? Пусть и другие порадуются – жми на кнопку любимой соцсети и делись интересными новостями с друзьями! А мы напоминаем, что будем счастливы видеть тебя в наших группах, где каждый день публикуем не только полезное, но и смешное. Присоединяйся: мы Вконтакте, сети Facebook и Twitter.

 

Нужные услуги в нужный момент