Делай тело
Вкус жизни
Отношения
Стиль
Карьера
Звезды
Еда
Анонсы

Леди Босс
Наши за границей
Моя жизнь
Мех дня
СуперМама
Советы адвоката

Тесты
Сонник
Гадание онлайн
реклама
реклама
реклама

Вдохновение


Codeine – Frigid Stars

фото

Даже сейчас первый альбом, выпущенный нью-йоркской группой Codeine в 1990-м году, звучит оглушительно свежо и так, будто бы у него нет корней, источников заимствований и влияний. Для современников это и вовсе была пугающая глыба: пока американский инди-рок, как раз входивший в зенит силы и готовившийся стать мейнстримом, был резв, весел и грустил только в режиме подростковых обидок. Codeine, казалось, вещали в буквальном смысле с каких-то далеких холодных звезд – без боли, без злобы, вообще без чувств. "Frigid Stars" больше всего похож на результат чьих-то хитроумных манипуляций магнитофонной пленкой: как если бы кто-то вырезал и скопировал все самые лютые и отчаянные секунды бесформенно фонящих расстроенных гитар в истории рока, зациклил их и поверх принялся бы что-то маловразумительное петь бесстрастным, одурманенным голосом. Мысль, что эти звуки производит, однако, троица вполне живых людей, десятки раз проделывавших это на репетициях и концертах, вселяет еще больший страх: что должно было твориться у людей внутри для такой музыки, боязно представить.

Boris – Flood

фото

Названная не в честь кого-нибудь русского, а вовсе даже в честь песни американской группы Melvins, японская группа Boris, начав без малого два десятка лет назад, проделала замысловатый путь от сладж-металла к хард-року, чтобы сейчас замереть на практически джей-попе. Высшим их достижением является при этом альбом 2000-го года "Flood", на котором они, всегда склонные, как сейчас уже видно, к форсированию слушательского внимания риффами или мелодическими ходами, сами себя сковали смирительной рубашкой чистого звукописательства. Состоящий из сплошного более чем часового куска гитарного треньканья, гула, шквала и вообще всего, что с гитарами может происходить, альбом использует все средства для создания всего одной краски – густой шероховатой черноты. В отличие от сотен выдающихся металлических альбомов "Flood" никоим образом не проясняет контуры этой черноты, не пририсовывает темноте рожки и не обращается со слушателем как с гиперактивным школьником. "Flood" это ваша самая назойливая головная боль, которую достали наружу и дали подержать – редчайшей искусности операция, а уж что каждый в ней увидит – забота не для музыкантов.

Scott Walker – Drift

фото

В старости даже самые большие артисты становятся склонны к излишнему мелодраматизму, срезают углы там, где прежде сами же сработали бы точней и изящней – в общем, желают получить зрительскую любовь прямо на руку, без лишних расшаркиваний. Не то Скотт Уокер. В 60-е и 70-е популярный поп-певец, потом затворник-экспериментатор, изредка выходящий со странной музыкой из своего закутка, сейчас он существует в виде такого абсолютного музыкального пугала. Его "Drift" 2006-го года боятся, кажется, все, кто его слушал. Вроде бы Уокер делает там то, что и в молодости любил: картинно разыгрывает некий моноспектакль, будто бы воображает себя певцом в какой-нибудь новаторской театральной постановке, где вместо ролей – постоянно меняющийся мелодический поток сознания. Однако словно бы в наказание слушателям за обычную невнимательность Уокер обрамляет свои леденящие зонги еще более леденящими звуковыми картинами, в которых осколки кабаретных джаз-оркестров напарываются на скрипящие струнные академических авангардистов, чтобы затем пойти на дно в какофонии пугающих найденных звуков. Дело то есть не в том, что "Drift" как-то уж по-особенному страшен, а в том, какого масштаба и норова за ним мерещится автор – такой, которому и слушатель не нужен, и вообще ничего. Тут уж у кого хочешь кровь в жилах застынет.

William Bassinski – Disintegration Loops

фото

Вильям Басински начал заниматься музыкой еще в 80-х: под влиянием ставших тогда из академического подполья живыми классиками минималистов Стива Райха и Терри Райли он стал записывать протяжные эмбиент-пьесы на магнитофон. Все его сочинения были устроены по одному принципу: какой-то один короткий набор звуков, простая, лаконичная мелодия зацикливалась в бесконечную петлю, затем множилась и накладывалась сама на себя. Выходил как бы звуковой палимпсест, подвижная и в то же время неизменная музыкальная картина, в которой события развивались непредсказуемым образом не только для слушателя, но и для композитора. Бассински стал довольно известным в Нью-Йорке художником и перформансистом, своей музыкой он оформлял как собственные выступления, так и других артистов, в конце 90-х он стал достаточно известен, чтобы даже переиздать некоторые свои работы начала 80-х.

11 сентября 2001-го Басински поднялся на крышу своего дома и до ночи снимал на ручную камеру разрушающиеся и догорающие обломки Всемирного торгового центра. На следующий день, все еще не помня себя после увиденного, он включил в магнитофоне свою старую, очень плохо сохранившуюся запись, которую прежде боялся перезаписывать из-за ужасного качества пленки, и включил ее. "Disintegration Loops" – это четырехтомное собрание старых эмбиент-пьес Басински, которые прямо во время проигрывания разрушались – каждая композиция, начинаясь богатым и выразительным многоцветием красок, прямо перед нами тускнеет и выцветает, и уже через десяток минут она переходит в заедающее шипение и белый шум. Более простой и исчерпывающей музыкальной метафоры смерти в мире попросту не существует.

Аквариум – Русский альбом

фото

Формально "Русский альбом" не сильно страшнее прочих классических альбомов Бориса Гребенщикова и его товарищей – то есть вовсе не страшен, а, наоборот, благостен и счастлив. На нем – в изобилии выдающихся мелодий, освеженная звуковая палитра сочна и выразительна, поется много точных слов о любви и человеке. Однако исторический контекст сделал альбом горьким и тягостным. Выпущенный через четыре года после предыдущей большой пластинки "Аквариума", "Русский альбом" застал быстро и обнадеживающе менявшуюся страну исчезнувшей, входившую в свою полную силу группу распавшейся, а вызревавшее полтора десятка лет рок-подполье – сгнившим и безнадежно погибшим.

Гребенщиков писал альбом, вернувшись из Англии, где провалилась его попытка стать популярным, и явно вдохновленный английским дарк-фолком с его упоением язычеством и прерафаэлитскими фантазиями о стародавних временах. Как хороший адаптор он взялся за русский фольклор, и, видимо, сам замер в ужасе – там, где у англичан были эстетские сказки и декадентский мистицизм, в России оказались кровавые воспоминания о еще одной стране, страшно и мучительно погибшей за семьдесят лет до этого и так же будто растворившейся в воздухе. Как все эти страсти ухитряются проглядывать сквозь довольно простые песни – Бог весть – но подобных отпеваний народов и судеб на русском языке больше ни у кого не получалось.