• Делай тело
  • Вкус жизни
  • Отношения
  • Стиль
  • Карьера
  • Вдохновение
  • Еда
  • Звезды
  • Анонсы
  • Архив новостей
    ПНВТСРЧТПТСБВС
Подпишитесь на нашу ежедневную рассылку с новыми материалами

Вдохновение


Codeine – Frigid Stars

фото

Даже сейчас первый альбом, выпущенный нью-йоркской группой Codeine в 1990-м году, звучит оглушительно свежо и так, будто бы у него нет корней, источников заимствований и влияний. Для современников это и вовсе была пугающая глыба: пока американский инди-рок, как раз входивший в зенит силы и готовившийся стать мейнстримом, был резв, весел и грустил только в режиме подростковых обидок. Codeine, казалось, вещали в буквальном смысле с каких-то далеких холодных звезд – без боли, без злобы, вообще без чувств. "Frigid Stars" больше всего похож на результат чьих-то хитроумных манипуляций магнитофонной пленкой: как если бы кто-то вырезал и скопировал все самые лютые и отчаянные секунды бесформенно фонящих расстроенных гитар в истории рока, зациклил их и поверх принялся бы что-то маловразумительное петь бесстрастным, одурманенным голосом. Мысль, что эти звуки производит, однако, троица вполне живых людей, десятки раз проделывавших это на репетициях и концертах, вселяет еще больший страх: что должно было твориться у людей внутри для такой музыки, боязно представить.

Boris – Flood

фото

Названная не в честь кого-нибудь русского, а вовсе даже в честь песни американской группы Melvins, японская группа Boris, начав без малого два десятка лет назад, проделала замысловатый путь от сладж-металла к хард-року, чтобы сейчас замереть на практически джей-попе. Высшим их достижением является при этом альбом 2000-го года "Flood", на котором они, всегда склонные, как сейчас уже видно, к форсированию слушательского внимания риффами или мелодическими ходами, сами себя сковали смирительной рубашкой чистого звукописательства. Состоящий из сплошного более чем часового куска гитарного треньканья, гула, шквала и вообще всего, что с гитарами может происходить, альбом использует все средства для создания всего одной краски – густой шероховатой черноты. В отличие от сотен выдающихся металлических альбомов "Flood" никоим образом не проясняет контуры этой черноты, не пририсовывает темноте рожки и не обращается со слушателем как с гиперактивным школьником. "Flood" это ваша самая назойливая головная боль, которую достали наружу и дали подержать – редчайшей искусности операция, а уж что каждый в ней увидит – забота не для музыкантов.

Scott Walker – Drift

фото

В старости даже самые большие артисты становятся склонны к излишнему мелодраматизму, срезают углы там, где прежде сами же сработали бы точней и изящней – в общем, желают получить зрительскую любовь прямо на руку, без лишних расшаркиваний. Не то Скотт Уокер. В 60-е и 70-е популярный поп-певец, потом затворник-экспериментатор, изредка выходящий со странной музыкой из своего закутка, сейчас он существует в виде такого абсолютного музыкального пугала. Его "Drift" 2006-го года боятся, кажется, все, кто его слушал. Вроде бы Уокер делает там то, что и в молодости любил: картинно разыгрывает некий моноспектакль, будто бы воображает себя певцом в какой-нибудь новаторской театральной постановке, где вместо ролей – постоянно меняющийся мелодический поток сознания. Однако словно бы в наказание слушателям за обычную невнимательность Уокер обрамляет свои леденящие зонги еще более леденящими звуковыми картинами, в которых осколки кабаретных джаз-оркестров напарываются на скрипящие струнные академических авангардистов, чтобы затем пойти на дно в какофонии пугающих найденных звуков. Дело то есть не в том, что "Drift" как-то уж по-особенному страшен, а в том, какого масштаба и норова за ним мерещится автор – такой, которому и слушатель не нужен, и вообще ничего. Тут уж у кого хочешь кровь в жилах застынет.

William Bassinski – Disintegration Loops

фото

Вильям Басински начал заниматься музыкой еще в 80-х: под влиянием ставших тогда из академического подполья живыми классиками минималистов Стива Райха и Терри Райли он стал записывать протяжные эмбиент-пьесы на магнитофон. Все его сочинения были устроены по одному принципу: какой-то один короткий набор звуков, простая, лаконичная мелодия зацикливалась в бесконечную петлю, затем множилась и накладывалась сама на себя. Выходил как бы звуковой палимпсест, подвижная и в то же время неизменная музыкальная картина, в которой события развивались непредсказуемым образом не только для слушателя, но и для композитора. Бассински стал довольно известным в Нью-Йорке художником и перформансистом, своей музыкой он оформлял как собственные выступления, так и других артистов, в конце 90-х он стал достаточно известен, чтобы даже переиздать некоторые свои работы начала 80-х.

11 сентября 2001-го Басински поднялся на крышу своего дома и до ночи снимал на ручную камеру разрушающиеся и догорающие обломки Всемирного торгового центра. На следующий день, все еще не помня себя после увиденного, он включил в магнитофоне свою старую, очень плохо сохранившуюся запись, которую прежде боялся перезаписывать из-за ужасного качества пленки, и включил ее. "Disintegration Loops" – это четырехтомное собрание старых эмбиент-пьес Басински, которые прямо во время проигрывания разрушались – каждая композиция, начинаясь богатым и выразительным многоцветием красок, прямо перед нами тускнеет и выцветает, и уже через десяток минут она переходит в заедающее шипение и белый шум. Более простой и исчерпывающей музыкальной метафоры смерти в мире попросту не существует.

Аквариум – Русский альбом

фото

Формально "Русский альбом" не сильно страшнее прочих классических альбомов Бориса Гребенщикова и его товарищей – то есть вовсе не страшен, а, наоборот, благостен и счастлив. На нем – в изобилии выдающихся мелодий, освеженная звуковая палитра сочна и выразительна, поется много точных слов о любви и человеке. Однако исторический контекст сделал альбом горьким и тягостным. Выпущенный через четыре года после предыдущей большой пластинки "Аквариума", "Русский альбом" застал быстро и обнадеживающе менявшуюся страну исчезнувшей, входившую в свою полную силу группу распавшейся, а вызревавшее полтора десятка лет рок-подполье – сгнившим и безнадежно погибшим.

Гребенщиков писал альбом, вернувшись из Англии, где провалилась его попытка стать популярным, и явно вдохновленный английским дарк-фолком с его упоением язычеством и прерафаэлитскими фантазиями о стародавних временах. Как хороший адаптор он взялся за русский фольклор, и, видимо, сам замер в ужасе – там, где у англичан были эстетские сказки и декадентский мистицизм, в России оказались кровавые воспоминания о еще одной стране, страшно и мучительно погибшей за семьдесят лет до этого и так же будто растворившейся в воздухе. Как все эти страсти ухитряются проглядывать сквозь довольно простые песни – Бог весть – но подобных отпеваний народов и судеб на русском языке больше ни у кого не получалось.

 

Нужные услуги в нужный момент
-30%
-50%
-20%
-10%
-10%
-20%
-10%
-10%
-10%
-25%
0057345