Делай тело
Вкус жизни
Стиль
Отношения
Карьера
Звезды
Еда
Анонсы

Леди Босс
Наши за границей
Моя жизнь
СуперМама
Мех дня
Советы адвоката

Тесты
Сонник
Гадание онлайн
реклама
реклама
реклама

Вдохновение


фото
vk.com

На днях двадцатилетие свадьбы отпраздновали Чез и Роджер Эберты. Шансов знать, кто это такие, у вас не так много. Еще хуже, что и объяснить, из-за чего тут вообще разговор, довольно затруднительно.

Вкратце: Роджер Эберт – это американский кинокритик. Он уже почти пятьдесят лет пишет в газету "Chicago Sun-Times" рецензии на фильмы, без малого три десятка лет вел популярные телепередачи про кино, написал полтора десятка книг с эссе и заметками про фильмы. Но это все слова – дело в том, что его жизнь сама больше всего похожа на фильм, причем не один, а сразу несколько.

Первый – это история про человека, который трудом и везением прорубает себе дорогу на самый верх жизни, туда, где заканчиваются заботы о зарплате и семейных дрязгах и начинаются мысли о том, что напишут о тебе в Википедии;  байопик о головокружительном и совершенно заслуженном успехе.

Сын электрика при университете, Эберт с детства знал, что будет зарабатывать на жизнь умственным трудом – отец, вдоволь насмотревшийся на профессоров через окно, доходчиво объяснил ему, что профессии лучше на свете не существует.  Роджер поступил в Чикагский университет, пожил немного по обмену в Южной Африке, вернулся, поступил на кафедру, устроился подрабатывать в газету репортером. Как раз тогда из газеты уволился штатный кинокритик, и Эберту предложили должность – он согласился и бросил университет. Так в 25 он получил действительно лучшую работу в мире: стал смотреть фильмы и получать за это зарплату.

Словно бы этого было мало, дальше дела шли только в гору. В 33 года Эберт стал первым в истории кинокритиком, получившим Пулитцеровскую премию – приблизительный аналог Нобелевской для журналистов. С коллегой из конкурирующей чикагской газеты он стал делать передачу про новинки кинопроката, ставшую классикой и за десять лет перебравшуюся с регионального кабельного канала на общенациональное телевидение, ставшую страшно популярной и просто канонической – если вы видите по телевизору, как два человека рассказывают, что идет в кино, то знайте, что они подражают Сискелу и Эберту.

Параллельно Эберт еще писал сценарии к фильмам Расса Мейера – великого идеолога дешевого массового кино, одного из отцов современного Голливуда.  Мейер снимал копеечные пародии на популярные фильмы, от себя добавляя упоротые шутки и огромное количество улыбчивых голых женщин. Смотреть сейчас эти фильмы, больше всего похожие на ленту "Гитлер капут", если бы в ней показывали только грудь Анны Семенович, и пытаться узнать в шутках придуманные пулитцеровским лауреатом – совершенно отдельное, не имеющее, пожалуй, аналогов переживание.

фото
favim.com

Второй фильм – классическая драма про борьбу со смертью, такие вещи еще часто приносят артистам Оскары.  Десять лет назад у Эберта обнаружили рак щитовидной железы. Опухоль удалили, но вскоре выяснилось, что поражены еще и слюнные железы, три года Эберт ходил на химиотерапию. Кончилось тем, что ему удалили нижнюю челюсть, трижды пытались собрать новую из фрагментов его же костей, каждый раз безуспешно, а на четвертый он чуть было не умер и решил, что уж лучше оставить все как есть. Сейчас, в свои 70, Эберт не может говорить и есть, из-за манипуляций с костями ему сложно ходить, мучительно сидеть и физически не под силу подниматься по лестнице.

В этом фильме, то есть, имеется даже специфическая ирония: человек, всю жизнь вдохновенно складывавший на бумаге слова, в старости, когда уже можно было бы и дать себе отдых, оказывается от клавиатуры компьютера в самой непосредственной зависимости. Способность выдавать в день тысячи знаков теперь для него буквально жизненно важна.

Эти два фильма в некоторых местах пересекаются: болезнь поставила точку в телевизионной карьере Эберта, однако запустила печатную на новый виток. Перенеся публицистическую активность в интернет, Эберт стал, кажется, даже популярнее, чем был прежде – у его частых и больших, обстоятельных постов стабильно по несколько тысяч комментариев, он не растерял сноровки кинокритика и приобрел репутацию просто очень умного человека с интересными суждениями обо всем на свете, от теории креационизма (страшно популярной у интеллектуалов американской глубинки) до будущего видеоигр (которого, по его мнению, нет).

А где-то между ними есть еще третий, гораздо более тонкий фильм. Про то, как на пятидесятом году жизни, сидя в ресторане с женщиной, с которой только что ходил на собрание анонимных алкоголиков, пухлый говорливый холостяк увидел за соседним столиком представительную негритянку и понял, что готов провести с ней всю оставшуюся жизнь. В своих мемуарах смешливый и едкий Эберт описывает их роман, а затем и брак в выражениях, которых больше ожидаешь от восемнадцатилетнего. "Ее любовные письма были поэтичны, идеалистичны,  часто страстны. Я отвечал ей, как подобает любящему мужчине" – многие абзацы в таком духе, с подробными и детальными объяснениями, почему именно эта женщина так сильно на него повлияла, как если бы тот восемнадцатилетний мог рассуждать о захвативших его чувствах с рассудительностью и мастерством пятидесятилетнего блестящего публициста.

Персонажами этой тихой романтической комедии становятся знаменитые люди и поразительные места, но от того история двух взрослых влюбленных становится только проще и ближе. Вот Эберты гуляют по опустевшей зимней Венеции, и ты будто видишь на их лицах глупые улыбки счастливых подростков. Вот они кормят бутербродом совсем молодого Квентина Тарантино, впервые приехавшего в Европу показывать своих "Бешенных псов". Вот они приезжают в Бразилию во время карнавала, чтобы тихонько танцевать наедине в гостиничном номере по вечерам.

фото
en.wikipedia.org

Этот третий фильм – единственный, не имеющий какой-то особой морали: ну люди счастливы, какие уж тут уроки извлечешь. Однако это и вселяет надежды больше всего – люди счастливы, чего еще желать.