Подпишитесь на нашу ежедневную рассылку с новыми материалами

Вдохновение


…Богом

Антуан де Сент-Экзюпери "Цитадель"

фото

Мне почему-то очень хочется начать свой рассказ так: "Маленький принц не умер и не исчез бесследно, он остался жить в пустыне, был усыновлен местным властелином, вырос мудрым и великим правителем, как его отец". Не знаю почему, но у меня образ героя перекликается с образом маленького принца. Конечно же, выросшего, возмужавшего, утратившего детскую непосредственность и наивность, но все же умеющего видеть сердцем.

Многие возразят, что герой-правитель слишком жесткий и в чем-то даже жестокий. Тогда я расскажу о другой книге, которая тоже ассоциируется у меня с "Цитаделью" – это Писание – для меня не только самая страшная, но и парадоксально приносящая умиротворение и спокойствие книга. И с точки зрения последней, в "Цитадели" нет жестокости, но есть человек и его поступки, есть право выбора и есть закон, есть порядок и есть хаос, и душа – душа человеческая между ними, словно над пропастью, ищущая, мечущаяся – направить, помочь, взрастить, бросить в почву зернышком. "Цитадель" и правда похожа на большую библейскую притчу. Не только манерой повествования, сюжетом, но и тем, что автор обращается к Богу. Экзюпери всегда был верующим, но, кажется, только к концу жизни эта вера стала осознанной, не формальной.

Сколько раз в тексте упоминается слово "Господь"? Много, очень много, не знаю, не буду врать. Но я знаю, что у Сент-Экзюпери слова – не просто слова, слова – кирпичи, не разрозненные или бесцельно нагроможденные, а те, из которых строится дом, крепость, храм. Крепость человеческого сердца, храм человеческой души – цитадель, о которой мечтает писатель.

Да, это очень зрелая работа, выстраданная, и читатель должен к ней прийти, как шел автор к своим мыслям, чувствам, к Богу через сотни полетов, такое любимое небо и такую неизбежную землю, через друзей, недругов и женщин, через взлеты и падения, победы и поражения, две войны и смерть, поставившую точку в этом гениальном произведении.

Книга, которую я покупаю и раздариваю друзьям. Книга, которую перечитываю и каждый раз открываю что-то новое. Книга протянутых ладоней, я зову ее так.

…со смертью

Франко Арминио "Открытки с того света"

фото

1000 и 1 история о чьей-то смерти. А может, и меньше, у меня всегда было плохо с математикой. Но на самом деле больше, гораздо больше: и ты, и я, и тот парень в Ираке, и старушка с песиком в попонке на руках, раньше или позже, мгновенно или мучительно долго. А знаешь что? Неважно то, как мы умрем. Важно то, как мы жили. Смерть – это точка. Нужно успеть сказать что-то важное до того. Иначе все будут помнить тебя как "парня, который упал с крыши". А упал, так упал – ничего не поделаешь. Да и тебе уже все равно. Лишь жаль того, что ты не успел сделать со своей жизнью, пока она не сделала с тобой это.

Автор, пока ты жив, не майся дурью, не твое это. Посади яблоневый сад, что ли. Это вовсе не так нелепо, как покажется тебе на первый взгляд.

Если бы каждый из нас имел возможность отправить открытку с того света, мы бы писали "люблю" и "прощаю", "ненавижу" и "проклинаю", но никак не "однажды я подавился горошиной и умер". Глупо. Они это и так знают.

…успехом

Сидни Шелдон "Обратная сторона успеха"

фото

Отличительной чертой романов Шелдона всегда был невероятный, не отпускающий до последних страниц сюжет. Невозможно оторваться: ни еда, ни сон не милы, пока не узнаешь, что же было дальше. Автобиография Сидни Шехтеля (настоящая фамилия писателя) раскрывает секрет феномена "фабрика грез". Голливудский сценарист точно знает, как заинтересовать историей.

Основная ценность книги – в посыле "верь в свои силы, мечтай и никогда не сдавайся". Сидни Шелдон прошел путь от рассыльного и гардеробщика до одного из самых плодовитых и успешных американских сценаристов. Немного везения, немного таланта, и самое главное – огромное желание и сумасшедшая работоспособность.

За следующий эпизод я бы его просто расцеловала:

Однажды в каньоне, на краю которого стоял наш дом, начался пожар. Если бы огонь вышел за пределы каньона, десятки домов были бы уничтожены. К нам постучал пожарный:

– Огонь распространяется слишком быстро. Собирайте все, что можете, и уходите.

Джоджи поспешно сунула в сумку кое-какие вещи. Я схватил за руку пятилетнюю Мэри и потащил к машине. Следовало в считанные минуты решить, что взять с собой. Усадив Мэри, я помчался в кабинет, где стояли мои награды и целая полка была уставлена первыми изданиями, где находились все документы, спортивные костюмы и мои любимые клюшки для гольфа. Но было кое-что поважнее – я сунул в карман горсть ручек и с полдюжины блокнотов, которые мог бы купить в любой мелочной лавчонке. И все потому, что в глубине души сознавал: если придется провести в отеле несколько недель, нельзя прерывать работу. Нужно писать дальше.

Это все, что я захватил из дома.

В остальном ничего примечательного в "Обратной стороне успеха" нет. Множество известных фамилий и названий картин, описание особенностей написания сценария к тому или иному фильму и отзывы на них СМИ. Все прилежно, хронологично и в общем-то познавательно, но в какой-то момент сливается в одну безликую массу, которую хочется побыстрее перелистнуть. Даже о звездах из звезд не очень любопытно.

Однажды на площадке появился Элвис Пресли. Тогда он был на пике популярности, и я не знал, чего ожидать. Но Пресли оказался на удивление вежливым и скромным человеком. Сплошные "мистер Шелдон", "да, сэр" и "нет, сэр". Все были им очарованы. Дальнейшая его жизнь превратилась в кошмар. Он принимал наркотики, испортил голос и чудовищно растолстел.

О личном – таким же скупым пером (хотя и откровенно).

На четвертый месяц нашего знакомства я обнял ее и сказал:

– Давай поженимся.

На следующий день мы сбежали в Вегас.

Однажды у Сидни Шелдона произошел серьезный разговор с девушкой, за которой он тогда ухаживал.

– Я встречаюсь с другим мужчиной, Сидни. Вы оба очень мне нравитесь, но нужно принять решение.

– Кто же этот человек?

– Хосе Итурби. Он хочет жениться на мне.

Хосе Итурби был всемирно известным пианистом и режиссером, который давал концерты по всему свету и снимался в мюзиклах, поставленных "МГМ", "Парамаунт" и "Фокс". Разве мог я соперничать со звездой такой величины?

– Хосе сказал, что ты – как кока-кола, – продолжала она.

– Ч-что? – растерянно спросил я.

– Кока-кола. То есть таких, как ты, миллионы, а он – один на свете.

Больше мы не встречались.

Шелдон действительно был кока-колой. Впрочем, если вспомнить, что она завоевала весь мир и пока не сдает позиции, это не так уж плохо.

Он не лучший, но у него есть чему поучиться.

…иностранцами

Анна-Лена Лаурен "У них что-то с головой, у этих русских"

фото

Финская журналистка, работающая в России, решила написать ни много ни мало энциклопедию загадочной русской души. А загадок, как оказалось, у нас немало. Здесь и удивительные отношения мужчин и женщин в быту и на работе, и странные, необъяснимые традиции и праздники, и еще много чего настолько привычного для нашего взгляда, что даже удивительно об этом читать. О политике – отдельный долгий разговор. И это и раздражает, и забавляет одновременно. Уж так иностранцам хочется нас, бедняжек, наставить на путь истинный, что даже жаль их.

Ну что я могу вам сказать, уважаемая Анна-Лена? У вас получился глуповатый, но добродушный детский лепет о мире. О чужом мире. И все в общем-то очень славно, но, начиная обличать чужие мифы, чужую пропаганду, вы даже не замечаете, как начинаете говорить голосом своей. А истина, как всегда, – где-то рядом. Однако нам, как всегда, недосуг посмотреть по сторонам, чтобы заметить что-то, кроме своего мнения и мнения, которое мы оспариваем. А мне до слез жаль, что люди учатся слушать и говорить раньше, чем мыслить. Впрочем, иногда только слушать и говорить.

… эпохой

Олег Дорман "Подстрочник. Жизнь Лилианны Лунгиной, рассказанная ею в фильме Олега Дормана"

фото

Знакомьтесь – Лилианна Лунгина: филолог и переводчик, подарившая советскому читателю возможность поближе познакомиться с такими авторами, как Астрид Линдгрен, Борис Виан, Генрих Белль, Генрик Ибсен, Кнут Гамсун и другими. Скромный мастер высаживать зернышки чужих мыслей в почву родного языка. Жена драматурга и сценариста Семена Лунгина, мать кинорежиссеров Евгения и Павла Лунгиных.

Я очень люблю читать автобиографические произведения и считаю, что каждый при наличии таланта может и должен написать свою историю и историю своей семьи. Но оказалось, что в этой книге главная роль принадлежит вовсе не личности, а эпохе.

Мы видим эпоху не фоном для жизни интересных и разных людей, а жизнь людей как фон для эпохи. Мне странно, когда о каждом из вождей и о том, когда и где можно было купить деликатесную еду, пишут больше и воодушевленнее, чем о чем-то теплом домашнем или интересном рабочем – о труде переводчика, общении с переводимыми писателями, о первых шагах мальчишек-сыновей, их первых влюбленностях (так, мельком, вскользь, хотя никто другой об этом не расскажет). Ощущение того, что основная задача воспоминаний – обличить время, время и людей. И если осудить человека, о доносах которого тебе доподлинно известно, закономерно, то судить о творчестве по тому, насколько благосклонно оно принималось партией, необъективно и непрофессионально.

Ну Бог с ними, с суждениями. Любить или не любить человека как личность и писателя – личное дело каждого. Еще одна неприятная особенность книги – тот факт, что записанный устный текст, интервью, монологи для телевидения никогда не сравнятся с изначально записанным, выстраданным, с вложенной в него огромной работой со словом. У Лунгиной правильная, хорошая речь, но текст все равно получился тяжелым и безжизненным. Нас заранее предупреждали, что это не совсем настоящая книга, поэтому никаких претензий, только сожаление.

Я открывала эту книгу, чтобы поближе познакомиться с женщиной, которая подарила моему детству АстридЛиндгреновских Карлсона и Пеппи. И хотя я и не нашла в книге того, что искала, но все равно огромная вам благодарность, Лилианна Зиновьевна, за ваши переводы.

 

 

Нужные услуги в нужный момент
-30%
-10%
-20%
-50%
-10%
-13%
-30%