• Делай тело
  • Вкус жизни
  • Отношения
  • Стиль
  • Карьера
  • Вдохновение
  • Еда
  • Звезды
  • Анонсы
  • Архив новостей
    ПНВТСРЧТПТСБВС
Подпишитесь на нашу ежедневную рассылку с новыми материалами

Вдохновение


Памела Трэверс “Мэри Поппинс”

фото

Это было путешествие в волшебный, но вовсе не идеальный мир, где настоящим леди приходится всю жизнь воспитывать чужих детей. Я не читала эту книжку в детстве, а если бы и читала, то вряд ли бы заметила некоторые грани этого произведения.

Есть люди, облаченные в свои представления о мире как в латы. Им тяжело в них ходить, но они не желают ничего менять.

– Послушайте! – сказал он, глядя на нее во все глаза. – Мне придется написать рапорт! Это против правил. Тут запрещено сваливаться с неба! Откуда вы взялись, хотел бы я знать, а?

Но есть и иные. Те, которые сами мастерят свою реальность. Те, которые изменяют мир и не думают в этот момент о том, возможно ли это. Когда есть уверенность в своих силах.

– Я, – сказала она резко, – могу справиться со всем, решительно со всем на свете. И даже больше. Если захочу.

Когда есть мечта.

– Будь я на вашем месте, – сказала матушка, – я бы, не теряя времени, отправилась на поиски звезды.

И тогда рождаются чудеса. Не случайно единственным мужчиной под стать Мэри оказывается спичечник, который в свободное от работы время рисует прекрасные картины и даже оживляет их (эта глава полностью отсутствует в изданиях с переводом Заходера).

Спичечник подвел Мэри к следующей картине, еще более прекрасной. Это был пейзаж – деревья, трава, а в глубине – синее пятнышко моря.

– Боже мой! – воскликнула Мэри Поппинс, наклонившись, чтобы лучше рассмотреть, но тут же выпрямилась: – Что с тобой, Берт?

Спичечник взял ее за вторую руку, вид у него был необычайно взволнованный.

– Мэри, мне пришла в голову такая мысль! Почему бы нам не войти туда, в эту картину, прямо сейчас, сию минуту? А, Мэри? – и, держа ее за руки, он потянул ее с этой улицы, подальше от чугунной ограды и фонарных столбов.

И все же Памела Трэверс сделала свою героиню одинокой… Но когда у тебя есть дети (читай – кто-то, кому ты можешь помочь открыть этот мир, провести его в сказку, показать чудеса среди обыденной серости), ты не будешь одинок. А дети чужими не бывают. А няни… Няни все-таки удивительные создания, даже если они не улетают, когда переменится ветер.

Мариам Петросян “Дом, в котором...”

фото

Я упала в эту книгу, как Алиса в кроличью нору: вниз головой и в полнейшем восторге от происходящего. Редко встречаешь книги-Вселенные, книги-миры, в которых можно и хочется жить, которые вполне самодостаточны в своей мифологии и одновременно служат клубочками-проводниками к другим, дружественным мирам.

Я не знаю, где и кто смог найти в книге спекуляции на чем-то. Поразительная способность не видеть дальше своего носа (читай – сюжета). Мне не тыкали ничем в лицо, не пытались разжалобить, вызвать сострадание, отвращение, праведный гнев или еще что-то. Я помнила и знала, что герои – инвалиды, но мне ни разу не пришло в голову думать об этом специально. Как я не думала раньше о том, что у героев других книг есть руки-ноги, когда они были. Возможно, у меня и появился бы шанс сконцентрировать свое внимание на внешности и медицинских картах героев, если бы автор не сделала их такими интересными и неоднозначными личностями. Если бы не было особой атмосферы Дома, волшебства, загадок. Если бы язык не был так великолепен и одновременно прост. Если бы то, если бы сё. Но Мариам, к счастью, не оставила мне ни одного шанса.

Я была в Лесу со Слепым. Испытывала на прочность свои лапы, чувствовала пьянящую радугу всевозможных запахов, слушала, как неистово колотится мое сердце, и выла, выла горестно и протяжно, вслушиваясь в Лес внутри себя и себя внутри Леса.

Я смотрелась в зеркала вместе с Курильщиком и Лордом и видела там худшее из того, что можно в них увидеть, – себя.

Я рисовала на стенах нелепых человечков и иероглифы.

Я пробиралась вместе с Рыжей к мальчишкам, бредила приключениями, рассказывала истории и совершала поступки увлекательнее выдуманных.

Я слушала игру Горбача, превращаясь в невидимку, чтобы не спугнуть самую стеснительную мелодию. Улыбаясь, гладила его лохматую голову и отдавала последнюю сосиску собакам, которых он так любил и которых люблю я.

Я нарушала правила, придумывала песни, училась дружить.

Я закрывала веки Лосю и Волку.

Я утешала маленького чуткого Кузнечика, когда ему было грустно, и пряталась за спиной у Сфинкса, когда было страшно мне.

Я была там. И я была счастлива. И буду счастлива, унося с собой кусочек сказки.

(О хорошем почему-то писать всегда сложнее. Ведешь себя, как маленькая влюбленная девочка: говоришь глупости и краснеешь, и понимаешь, что самое главное-то все равно не расскажешь, как ни старайся.)

Финальная часть меня огорчила. Не нужно было заставлять впопыхах дописывать книгу, вдумчиво и неспешно писавшуюся много лет. Получилось неестественно и нелепо, будто объединили два совершенно разных текста. Я бы предпочла, чтобы повествование просто обрывалось в какой-то момент. Словно мы шли-шли, увидели дверь, заглянули в замочную скважину, увидели там нечто интересное и... пошли дальше, а там что-то продолжает происходить, но ты уже этого не увидишь.

В общем, концовки – нет. Все остальное – читать и перечитывать, читать вслух себе и близким, смаковать по кусочкам и целиком, и вообще – наслаждаться всеми известными извращенными книголюбскими способами.

Габриель Гарсия Маркес “Сто лет одиночества”

фото

Маркес относится к тем авторам, читая у которых даже об эльфе или ангеле, все равно отчетливо видишь не крылышки и звездную пыль, а то, как работает пищеварительная система, видишь плоть, причем безо всяких прикрас.

Сказка – не сказка и мудрость – не мудрость. Лично мне почему-то в данном случае приятнее представлять автора, посмеивающегося в усы над бедным глупеньким читателем, который добросовестно ищет глубокий смысл там, где ему скажут. Но если автор серьезен и сам верит, что это – мудрая и глубокая притча с поэтичным языком, то беда. Эпатаж и мистификация в меру хороши, но кроме них должно быть еще что-то. Этого чего-то при всем желании я не нашла, а эпатаж ради эпатажа – моветон. А еще больший моветон – сказать, что в этом есть мудрость, а если для вас ее там нет – вы дурак. Кроме того, попытка подружить супермегафизиологичную реальность Маркеса и фантазию оказалась провальной. Волшебная палочка, начиненная техникой, стала неподъемно тяжелой и перестала быть собой. Так почему бы не назвать ее ружьем и не применить его по назначению?

У Маркеса шикарны и органичны произведения безо всякого магического соуса. Его "Полковнику никто не пишет" я с удовольствием перечитываю и радуюсь. "Сто лет одиночества" – увольте. Впрочем, если сравнивать с современной литературой, то да, пожалуй, шедевр.

Марина и Сергей Дяченко “Варан”

фото

Миры Марины и Сергея Дяченко всегда поражают воображение. Это вам не торопыги-писатели-плевать-на-проработку, не писатели-водомерки, скользящие только по поверхности, которые, взрываясь фантазией, творят несуразность за несуразностью, рождают картонные вселенные и таких же картонных героев. Они настолько любовно выписывают и продумывают свои миры, что с удовольствием отправился бы их заселять. Только-только войдя в роман, начинаешь непроизвольно вертеть головой и бегать туда-сюда с воплями восторга. Хочется впитать, увидеть, почувствовать, присвоить все это богатство. Коснуться хотя бы на минутку, “оволшебиться” хотя бы на мизинчик. Есть вероятность, что, попав в эту книгу, вы так и останетесь стоять на пороге с открытым ртом.

Но дорога манит в даль, герой уходит в поисках… Приключений? Да. Людей? Да. Правды? Ответов? Да, тысячу раз да. Но больше – себя. Иначе какой же он герой, если даже не знает, кто он и что он. И мы следуем за ним. Мы идем по дороге волшебства, удивляемся волшебству, радуемся волшебству, боимся волшебства. Мы воюем и дружим с магами, спасаем мир, не спасаем мир, уж как повезет. Но в какой-то момент нас поражает молнией догадки: да ведь это книга вовсе не о волшебном! Это о нашей самой обыкновенной жизни, о выборе, о любви, об ответственности, о свободе. Это все те вопросы, от которых ты так хотел бы сбежать, но они всегда настигают. Всегда. Это не добренькая сказочка, не жили-долго-и-счастливо. Это навзрыд, до разрыва сердца. И когда ты это, наконец, осознаешь, то не топаешь ножкой от досады, что обманули, а просишь добавки, робко суешь свою миску и лепечешь что-то, сам не понимая зачем. Да потому что, когда ты читаешь книгу и внутри тебя происходит какая-то работа, это высшее наслаждение. Но… Кто говорил, что будет легко? Легко не будет. Иной читатель посмотрит вглубь себя, ужаснется и не захочет больше. Что ж, ваше право. Это книги не для трусов и не для слабаков. По крайней мере, не для тех, кто не хочет ничего менять.


Нужные услуги в нужный момент
-20%
-10%
-40%
-56%
-20%
-30%
-50%
-50%
-30%
20170619