• Делай тело
  • Вкус жизни
  • Отношения
  • Стиль
  • Карьера
  • Вдохновение
  • Еда
  • Звезды
  • Анонсы
  • Архив новостей
    ПНВТСРЧТПТСБВС
Подпишитесь на нашу ежедневную рассылку с новыми материалами

Мудрость моей бабушки


"С ней интересно. Она невероятная. Столько позитива и жизнерадостности порой не бывает и у молодых, дышащих полной грудью людей! Зовут эту невероятную, мудрую женщину Дина Сергеевна. Как и у целого поколения, объединившегося в одно название "дети войны", у нее была нелегкая жизнь. Голодное детство, воспоминания об одних сапогах на всю семью, старая фотография отца как единственное воспоминание о нем… Тяжелая судьба ее матери, при рассказе о которой у бабушки начинают блестеть глаза… По состоянию здоровья моя бабуля уже практически не выходит на улицу, но вы никогда не застанете ее без укладки и маникюра. Дина Сергеевна – моя любимая бабушка! У нее двое прекрасных сыновей, один из которых – мой любимый папа. И опыт супружеской жизни, красиво и звучно названный золотым.

Она научилась пользоваться скайпом, следит за модой, знает лучше своей внучки последние модные тенденции. Она прекрасно готовит, а сколько в ее арсенале историй! Дома с ней преданно проводит время ее любимая немецкая овчарка, умница и красавица, разбалованная, конечно, как и у любой бабушки".

Не у каждой внучки находится столько теплых слов, чтобы описать свою бабушку. У Дины Сергеевны хватило мудрости, чтобы оставаться интересной для своих детей и внуков, которые сделали для нее шикарный подарок – возможность поделиться своей историей и своим мнением.

Детство

Когда-то у меня у самой была очень хорошая бабушка. И хоть она стала ею в 36 лет, но была умницей. Когда она мне что-то начинала говорить, я вечно: "Бабушка, не дури ты мне головы, это старые "забабоны". Учу я историю – про царей, про Керенского, а она: "Ой, ты знаешь, а ведь когда был Керенский, мы почувствовали жизнь, о, если бы он был, мы бы жили". Думаю, бабушка, отсталый ты элемент. Правильно же говорят: если бы молодость знала, если бы старость могла.

Дина Сергеевна с любимой бабушкой
Дина Сергеевна с любимой бабушкой

Прошли годы, сижу я и слышу, будет передача о Керенском. И действительно, его хвалят. И сейчас отношение у молодежи такое к советам: вы не любите, раздражаетесь, злитесь, воспринимаете все по-другому.

– Я внучке говорю: очень хорошо, когда много друзей, но не всегда. Многие друг другу завидуют. У меня был случай. Стояла я на остановке и встретила знакомую. Мы с ней разговорились, она мне все ойкала, как мы давно не виделись. Потом я зашла в автобус, уступила женщине место, она захотела у окошка сесть, я к ней повернулась, а она тихонечко говорит: "Вы знаете, у вас тушь размазалась". Вот так вот, стояла подруга и не сказала, я как обезьяна ехала, с размазанной щекой.

– У меня халата вообще нет, вот, висит только трикотажный для тех случаев, когда я в больницу попадаю. Я выхожу летом на балкон, на улицу я уже не могу выйти давно. Но я всегда думаю, что мне надо губы накрасить. У меня такая мама была. Вы представляете, такая простая женщина, но как-то она шла по улице и увидела у девушки шляпку, смотрит и думает: ой, как бы моей Динке было хорошо.

Она получила премию, зарплату, повела меня на Немигу, говорит: "Доченька, пойдем, я шляпку насмотрела".

Моя мама научила меня ходить без платков, я никогда не ношу платки, только шляпки всегда носила. Меня никто никогда не видел ненакрашенной. Я никогда не пудрюсь, кремом не мажусь, а вот ресницы и губы обязательно крашу. Дети и внуки не то, что мне нужно, покупают. Только мой дед сейчас приносит мне именно ту помаду и краску для волос, которая мне нравится. Когда-то я ехала в автобусе на работу, женщина одна говорит: "Когда вы это успеваете делать"? А я лучше не поем.

Война

Я помню бомбежку, мы жили в районе Юбилейного базара, на Мельникайте. Наш дом стоял рядом с бомбоубежищем, и мы первые попадали туда. Потом люди набивались и меня, маленькую, так прижимали, что я пугалась и начинала орать. Бабушка тогда решила, что она со мной больше в бомбоубежище не пойдет. Решила, если суждено умереть, значит, умрем. Кровать у нас стояла возле окна, она туда накладывала всего и мы под кроватью с ней сидели. Я после этого до 10 класса боялась салюта, тряслась.

– Помню момент, когда немцы согнали всех к забору на улице Флакса, возле Мельникайте. Я смутно помню, ведут мимо нас людей и у них вот здесь вот (на груди) звезды. Я спрашиваю у бабушки: "А почему она не красная"?

Бабушка говорит: у евреев нет красной звезды. Вдруг возле нас женщина проходит и что-то бросает под ноги рядом стоящей бабушкиной подруге. Она видит этот сверток, а там ребенок. Эта женщина, которая бросила сверток, знала, куда она идет. Она жила в этом районе и знала бабушкину подругу, тетю Нюру, и знала, что она бездетная.

Эта тетя Нюра пришла потом к моей бабушке и говорит: "Что я буду делать с этим ребенком?". А бабушка сказала: "Знаешь что, у тебя нет детей, тебе же Бог послал этого ребенка". Она не знала, чем его накормить, а бабушка моя суслы такие делала: в тряпочку завернет мокрый хлеб и я смокчу, научила ее. Развернули его, хороший мальчик, написано, что он Фима. Мы помогали ей, но никому не распространялись, откуда и как. Она его и вырастила, этого парня.

А он подрастал и был просто типичный еврей, очень похож, этот нос, черты лица. Его из-за этого все дразнили "жидом". А она каждый год в день расстрела этих людей брала его за руку и шла в эту яму. И он как-то говорит: "Мама, почему ты меня водишь сюда все время, меня из-за этого и дразнят жидом". Она отвечала: "Пусть дразнят, тут похоронена моя подруга". Она не говорила, что она не его мать. Но он рос такой гадкий парень, дрался, учиться не хотел. Ей его подбросили, когда ей уже было лет сорок, она очень рано стала болеть, ему было лет 13-14, а ей было уже за 50. И когда-то она не выдержала и все рассказала ему. Он стал на колени перед ней и сказал: "Мама, в этом году я все ошибки исправить не смогу, но больше обо мне никто никогда не скажет плохого". Да, парень он вырос хороший, я от бабушки слышала, что он потом окончил высшее учебное заведение. Я и сама его в транспорте видела, очень интересный мужчина.

Бедность

– Помню, когда освобождали Минск. Идут танки, белые флаги почему-то, самолеты низко летали. Мама была молодая, красивая, папа-то погиб, на маму многие заглядывались. Помню, один сапожник начал ухаживать за ней, видит, мне на ноги нечего надеть. Бабушка мне тогда так аккуратно тряпкой ноги обворачивала, как в лапти, ноги вечно порезанные были.

Этот сапожник пообещал сшить для меня сапожки, но колодки маленькой не было, мне они на 3 размера больше были. Все бегут за танками, а мне эти сапоги мешают, я их тогда сняла и поставила возле дома. Иду обратно, этих сапог уже нет. Получила я тогда!

– Мама почему-то всегда очень наказывала меня. Она, наверное, злилась оттого, что я ей жизнь порчу, что она молодая, красивая, а тут ребенок. Но ей на самом деле было очень тяжело. У меня была крепкая дружба с бабушкой. Я очень любила бабушку, для меня бабушка была всем. Она меня учила всему, подсказывала. Встречалась я с парнем, она интересовалась, спрашивала: "А чего я давно не вижу этого парня, такой хороший?" Я говорю: "Бабушка, он все время хочет взять меня за места такие..." Она говорит: "Глупая, на то он и парень, он может, тебя проверяет. Ты же можешь культурно руку отвести, не позволить".

– Мы жили после войны на общей кухне, за стенкой у нас жила генеральская семья. Он еще не пришел с войны, а у нее было трое детей, надо было выживать, она варила гуталин и продавала на рынке. Как-то бабушка говорит моему дяде: "Сходи к ней, посмотри, что она там разлила, мы задыхаемся уже, дым стоит". Он вбегает к ней в комнату и кричит: "Мама, мы горим". Он открыл дверь, а эта женщина выползает, вся горит. Он на нее вылил ведро воды, а она кричит: "Дети!" А как этих детей достать, там огонь уже! Трое детей сгорело.

Бабушка меня схватила, вынесла на мороз, отдала кому-то и побежала деда будить. Это был 1945 год, тогда мы погорели. Куда идти? Соседка взяла к себе, у нее маленькая комнатка, у самой семья. Мы ночь переночевали.

Во дворе у нас было 4-е отделение милиции. Один милиционер знакомый сказал, что где-то внизу есть подвал, предложил его очистить и поселиться там. Очистили мы его, семь метров комната там была, а нас было шесть человек. А окна там – сидишь и только видишь ноги. Мы прожили в таких условиях до 1959 года. В 1959 году мы уже получили квартиру как семья погибшего. Света у нас в подвале не было до 1955 года, сидели с керосиновой лампой. А сколько было вшей! В декабре мы погорели, я до весны даже на воздух не выходила, надеть же нечего было. Мама посмотрела на меня, взяла бабушкины валенки, платком меня обвязали, поставили меня в этих валенках. Ручьи текут, дети бегают. Ко мне подошла девочка и говорит: "А чего ты стоишь, идем с нами гулять". А я сделала шаг и в лужу упала. В следующий раз я смогла выйти, только когда выросла травка, босиком.

Без конца хотелось есть. Крапива, лебеда шла в ход, щавель, хлеб давали по карточкам. Бабушка еще ездила в деревни, где картофель убирали, на полях там что-то оставалось, разрешали собирать. Рядом с подвалом стоял сарай, мы купили поросенка, потом два цыпленка, бабушка разводила кроликов. На месте Дворца спорта раньше были Татарские огороды, там сажали редиску. После уборки ее много оставалось, и мы, девочки, ее собирали и продавали на рынке, в кино-то хотелось пойти, а где деньги взять. Потом брали алюминиевые кружки, шли на рынок, когда он уже закрывался, собирали там ягоды с пола.

Молодость

– Так прошло детство, пришла молодость. Так хотелось одеться! Моя мама работала на фабрике обувной, и ее как-то по блату еще устроили в КГБ или как-то по-другому, может, это называлось, я не помню. Ходила из комнаты в комнату, относила документы. Однажды она зашла в кабинет, там был комендант города, и он говорит: "Я давно за вами присматривал, сколько вам здесь платят? Я вам буду больше платить, если вы будете помогать моей жене, она не успевает дома убираться". Мама согласилась, и бабушка сказала, что будет помогать. У этой женщины была дочка – моя ровесница. Так эта женщина возьмет платье какое, порванное, и моей маме на тряпки отдает. Мама его починит, мне отдаст. В этом переулке, где мама убирала, жило много артистов, все ее знали. Поэтому она все спектакли в театре пересмотрела. Что удивительно, мама, простая женщина, но как она любила оперу! Вот я вам скажу, почему так любили ходить в театры: у нас же не было телевизора. Было только радио, пел Козловский, Лемешев, Александровская. Все эти арии знали на память. Мама всегда сидела, слушала, говорила: "Как же я хочу в оперный, а денег жалко". Когда я уже стала работать, я взяла билеты и пригласила ее.

– Кавалеров было куча у меня. Было так просто тогда познакомиться. Но мне вечно что-то не нравилось. Я всегда первым делом смотрела на обувь, на брюки. Вот почему я мужа своего выбрала? Потому что он всегда выглядел безукоризненно, одевался хорошо.

– Смешной случай был. Познакомилась с парнем, а он только из армии пришел. Много прошло времени, а он все ходит в этих штанах военных, надоело. Он идет, а я уже из подвала ноги его узнала, говорю, бабушка, скажи, что меня дома нет, и залезла под кровать. Он зашел, бабушка сказала, что я куда-то ушла. А он: "Можно я ее подожду". Сел напротив кровати, а я же видна под кроватью. Бабушка нервничает, ему говорит: "Ты знаешь, мне надо уходить, подожди ее на улице". Он вышел, а я выйти не могу. Я вылезла как-то через соседнее окно и побежала с подружками гулять. Он два часа меня ждал, бабушка пришла, удивилась, как это я еще не вернулась. А он говорит: "А она и не уходила, я знаю, я видел ее под кроватью". Бабушка говорит: "Ну, пойдем, посмотрим". Меня, разумеется, нет. Бабушка сказала: "Она тебе, наверное, так нравится, что уже мерещится".

Противная я, конечно, девчонка была!

И на работе кавалер был. Он мне тоже приглянулся, как-то подошел ко мне и пригласил на лыжах покататься. А у меня же одежды даже такой нет, в шляпе же не поедешь. Девчонки меня в бок подталкивают, соглашайся, найдем. Одна принесла шаровары, другая пуховый берет. Пошли мы в парк Челюскинцев кататься на лыжах. Мы потом долго встречались, это была моя первая любовь. Он был очень красивый, к нему девушки липли, ему прямо себя предлагали. Из-за этого мы с ним расстались, это была такая боль для меня. Я тогда настолько пала духом, что решила ни с кем больше не встречаться. Но были потом кавалеры, конечно.

Ходил долго парень все один, голову мне дурил, а потом оказался моим мужем, с которым мы 53 года вместе прожили. Он был очень аккуратный, шевелюра красивая. Я его как-то прямо спросила: "Как ты ко мне относишься? Что ты, ходишь, ходишь, мне нужна какая-то определенность. Раз не собираешься жениться, так и нечего ходить, я не хочу к тебе привыкать". И дверь закрыла перед ним.

Дина Сергеевна и муж
Дина Сергеевна и муж

На следующий день пошли с подругой гулять, я ей рассказала, как этого кавалера отшила. Гуляем, навстречу идут два военных, слово за слово, мы познакомились. Увидел этот парень, Игорь, меня с этим военным. Подождал, пока этот военный ушел, подошел ко мне и говорит: "Давай завтра пойдем в загс".

Я маме рассказала, что Игорь сделал мне предложение, мы идем сегодня в загс. А мама отвечает: "Как постелишься, так и выспишься". Когда-то маме говорила так бабушка, потому что мама очень рано вышла замуж, в 17 лет, бабушка отговаривала ее.

Я прихожу к загсу, его нет. Через час его тоже нет, но я не уходила, как приросла, а ведь никогда в жизни парня не ждала. Ладно, думаю, черт с ним, но что я маме скажу? Вдруг останавливается такси, выходит он из такси в коричневых, грязных туфлях и черном костюме. А он работал мастером на кирпичном заводе, оказалось, его сменщик не вышел на работу, ему нужно было запустить вторую смену. Подходим мы к загсу, а перед нами закрывают дверь. Я говорю: "Ну все, не судьба, не полечу к твоим родителям без росписи". Эта женщина услышала, открыла загс, зарегистрировали нас, правда, завтрашним числом.

Я вышла замуж за Игоря, потому что он не пил, был очень порядочный, а такие отцы, как он, рождаются, наверное, раз в тысячу лет. Когда появился наш первый сын, Сережа, он его наряжал, постоянно брал на озеро и целый день мог с ним плавать на лодке. Он все готов отдать детям. Мы, конечно, во многом не сходимся, мы настолько разные с ним, тяжело иногда бывает. Он скрытный человек, может за вечер не сказать ни одного слова, у него нет друзей, сам по себе. Но мне было легко с ним, потому что у меня всегда была свобода, я куда захотела – пошла. Такого состояния, чтобы я летала от чувств, как у женщин это бывает, такого не было.

Я когда-то прогнала своего мужа. Он нравился всем моим подругам, одна к нему подлезла как-то, прямо у нас дома. Отмечали мы вместе Новый год, она осталась ночевать. Бабушка пришла тогда, спросила, что случилось, и говорит: "Ты глупая. Мужа нужно тогда прогонять, когда есть замена. Его подхватят сейчас, а ты будешь одна".

А он мне потом сказал: "Прости меня, но я не виноват. Ты должна знать, кого ты вводишь в дом. Что мне с ней надо было делать, я же не мог ее бить, когда она лезла".

– Я смотрю иногда программу "Давай поженимся" и возмущаюсь. Парень сразу должен повезти ее отдыхать куда-то. Хотят выйти замуж девушки, но ни одна не сказала, что мы вместе все наживем, мы будем рядом, будем помогать друг другу. А они приходят и на всю страну рассказывают, с кем они в 16 лет переспали, в 18 и так далее. Я думаю, а где же ваша гордость, ребята? Как вы можете такую, уже потрепанную, взять в жены? Да, бывают ошибки по молодости, первая любовь, это все, но когда у тебя уже десять таких "любовей" и ты, не стесняясь, на всю страну об этом говоришь? Вот этого я не приемлю.

Каждая девушка должна бояться грязи, этой беспорядочности. Есть судьба, от которой не уйдешь, а есть грязь, которую всю жизнь можно топтать. Я считаю, что мой муж – это моя судьба.

Но если не лежит душа, лучше быть одной.

Нужные услуги в нужный момент
0056673