168 дней за решеткой. Катерина Борисевич
Коронавирус: свежие цифры
  1. Старинные усадьбы и парки, храмы и марсианские пейзажи. Маршрут на длинные выходные
  2. «Когда войну ведут те, кто уже проиграл». Чалый объясняет «красные линии» и угрозы Лукашенко
  3. Лукашенко пообещал «ягодки» по «делу о госперевороте» и вспомнил «убийства друзей-президентов»
  4. В какие страны пустят белорусов, привившихся непризнанными ЕС «Спутником V» или вакциной от китайской Sinopharm
  5. «Вы звоните в такое горячее время». Так получат ветераны ВОВ единовременные выплаты к 9 Мая или нет?
  6. Почему появляются родинки? Онколог объясняет простыми словами
  7. Нацбанк не аттестовал двух топ-менеджеров Альфа-Банка, в том числе председателя правления. Что говорят в банке
  8. «Он меня слышит, реагирует на голос». Что сейчас с Ромой, который вынес из огня брата
  9. До +26°С! Прогноз погоды на длинные выходные
  10. Привьют всех желающих. Стало известно, когда в ТЦ «Экспобел» откроется пункт вакцинации
  11. Главный скандал «фигурки»: россияне выиграли золото Игр, но через 5 дней его вручили и канадцам. Как так?
  12. «Зимой мы здесь живем совершенно одни». История пары, которая переехала из города в деревню
  13. Эксперт рассказал, что можно посадить в длинные выходные, а что еще рано сажать
  14. Участников канала «Армия с народом» приговорили к большим тюремным срокам
  15. Ведущий химиотерапевт — о причинах рака у белорусов, влиянии ковида и о том, сколько фруктов есть в день
  16. Тест. Вы хорошо ориентируетесь в простых вопросах экономики?
  17. Нарколог рассказала, почему стоит обращать внимание на состав алкоголя
  18. Эксперт рассказал, что можно сажать рядом с помидорами, а что — нельзя
  19. Как белорусские сигареты оказываются в опломбированных вагонах с удобрениями? Попытались найти ответ
  20. Паша «Мясной король». Как популярный гродненский блогер занялся мясным мини-бизнесом, который вдруг «выстрелил»
  21. Участвовавший в испытании «Спутника V» минчанин спустя полгода проверил, что ему вкололи
  22. Lada Vesta больше не лидер продаж, Rapid тоже нашли замену: какие машины сейчас покупают белорусы
  23. «Жена разбудила и говорит: «Слушай, ты уже не подполковник». Поговорили с лишенными званий экс-силовиками
  24. Лукашенко запретил продажу жилья через облигации. И что теперь будет с ценами на квартиры?
  25. «На 19 мая у него был обратный билет в Норильск». Что известно о докторе, которого задержали в Борисове
  26. 22 года назад пропал бывший глава МВД и оппозиционный политик Юрий Захаренко
  27. В Польше задержали самую крупную в истории партию контрабандных сигарет из Беларуси
  28. «Не доводите ногти до такого». Эти специалисты работают со стопами и показывают видео не для слабонервных
  29. «Новые отношения меня не пугают». Одно утро с Юлией Курьян
  30. Лукашенко о заявлении на него в прокуратуру Германии: Не наследникам фашизма меня судить


/

Тема домашнего насилия в нашей стране по-прежнему остается одной из самых актуальных. По словам Анны Коршун, руководительницы общенациональной горячей линии для пострадавших от домашнего насилия, большинство пострадавших, которые решаются на звонок, — женщины (94%), лишь 6% — мужчины (преимущественно пожилого возраста, испытывающие насилие со стороны взрослых детей).

А многие случаи вовсе не попадают ни в какую статистику, потому что жертвы замалчивают их или оправдывают агрессора. Почему они так делают и чем могут помочь окружающие? В глубоких психологических причинах происходящего мы попросили разобраться эксперта — опираясь на реальные и очень показательные истории.

Напомним: если вы или кто-то из ваших близких стал жертвой домашнего насилия, есть службы, которые готовы оказать вам безвозмездную помощь. Мы собрали их в этой заметке.

  • Имя
    Василина ДаниловаСертифицированный гештальт-терапевт; 15 лет работала в судебной экспертизе — все эти годы Василина имела дело с последствиями насилия (домашнего, уличного, армейского), и за каждым уголовным делом стояли личные истории его участников.

Когда жертва защищает агрессора

Разберем один из недавних шокирующих случаев, который произошел в деревне Лидского района и мог закончиться смертью женщины. Если кратко: муж поколачивал жену и пасынка, на 8 Марта облил женщину кипятком, а в один из дней чуть не зарезал — нож задел печень. 48-летняя потерпевшая, которая прожила в браке с агрессором около 15 лет, отказалась писать заявление.

А после того как дело все-таки было заведено, плакала на суде, настаивала на том, чтобы ее мужа строго не наказывали, говорила, что ей жаль его и она уже все простила.

Комментарий психолога:

— В публикации описан только один год совместной жизни пары из 15. Могу предположить, что он пришел к ней, когда у нее уже был ребенок от предыдущих отношений, ей 33 — для деревни «разведенка с прицепом». То есть он уже якобы «снизошел» до нее и воспринимался как «подарок судьбы». Работающий, взрослый (41 год), самостоятельный, надежный (с чужим ребенком взял), зарплату в дом приносит. Надо держаться за него.

Через 15 лет совместной жизни она решает, дать ему денег на выпивку или нет. Кто в доме хозяин? Мужчина попадает в порочный круг стыда, унижения, гнева, вины, снова ярости. Женщина же — в смешанных чувствах власти, жалости, нужности и нуждаемости, страхе одиночества и стыде возможной покинутости. Страха там меньше всего.

Ей привычно жить с агрессией — возможно, перенятый сценарий отношений из родительской семьи: взаимное унижение как норма жизни. Регулярные скандалы в паре только повышают градус эмоциональности и снижают чувствительность к любым спокойным проявлениям контакта. Когда всё спокойно, таким людям кажется, что жизнь остановилась, что ничего не происходит — пустота и скука. Ровное, доброе, уважительное отношение не воспринимается совсем или воспринимается как слабость или безразличие. Не возбуждает.

Фото: unsplash.com

В момент угрозы потери агрессивного/экспрессивного партнера жертва начинает вспоминать теплые моменты близости, сексуальности, нежности, которых она тоже лишается вместе с ним.

Да, это состояние зависимости, эмоциональной прежде всего. Жизнь жертвы была организована вокруг контакта с агрессором — цель и смысл совместного существования. Лишаясь этого яркого и опасного союза, женщина чувствует себя обездоленной. Такой, по сути, подчиненный ей, эмоциональный мужчина воспринимается ею как больной ребенок — она чувствует жалость к нему и свою нужность. Это их взаимная игра, негласный договор на такой формат отношений.

Традиционные ценности, транслируемые женщинам с ранних лет, особенно в провинции, аграрном секторе, — семья, муж, дети, крепкое хозяйство. Не создала семью — утратила женскую и человеческую ценность. За этим следует стыд, вина, чувство собственной неполноценности, страх отвержения, изоляции.

— Может ли жертва пересмотреть отношение к самой себе и поменять ситуацию?

— Осознание того, что это нездоровая система отношений, приходит двумя путями. Первый — быстрый и травматичный, когда инстинкт самосохранения всё-таки включится, а злость и готовность себя защищать перевесит жалость и зависимость. Но для этого женщина должна реально испугаться за свою жизнь и дорожить ею (ножа в печени, видимо, не достаточно).

И второй путь — воспитательный, медленный, долгий, трудный, болезненный, часто дорогой и истощающий — путь групповой и индивидуальной психотерапии или их аналогов в социальной жизни (кружки по интересам, творчество), поддержка здорового окружения (только где же его взять?), личностное развитие.

Если изменения сознания «жертвы» не происходит, история повторяется снова уже с другим партнером: сначала интерес и благодарность, затем зависимость и взаимные манипуляции, пассивная или косвенная агрессия в сложных моментах (неумение договариваться), затем снова стыд и вина, и следующая за ними активная агрессия.

Фото: unsplash.com
Фото: unsplash.com

— Что делать окружающим?

— Позиция окружения «сама дура виновата» в корне несправедлива по отношению к жертве. Самооценка и самоуважение наших женщин (и не только) — серьезная социальная проблема, обусловленная пропагандой «традиционных ценностей» в ущерб личной ценности, индивидуальности, ценности жизни и здоровья, творческой самореализации, усугубляющиеся экономической неустроенностью.

Если вы оказались рядом с жертвой насилия и вам не всё равно, поинтересуйтесь у потерпевшей, какого рода и объема помощь она готова принять. Если ваше желание защитить жертву покажется ей чрезмерным (обязательно покажется, иначе ситуации насилия и не возникло бы), то жертва тут же станет на защиту своего агрессора, объединит с ним усилия, и спасателю придется быстро спасать себя.

Так работает треугольник Карпмана «агрессор — жертва — спасатель», где все роли постоянно меняются. Вы как агрессор по отношению к бывшему агрессору рискуете превратиться в жертву бывшей жертвы.

Если вы можете остановить, сдержать или напугать насильника самостоятельно, сделайте это. Или вызовите милицию — вы вправе охранять свой покой от соседских скандалов и шума. После изоляции дебошира в спокойной обстановке предложите жертве план действий по изменению ситуации или системы отношений.

Поделитесь контактами юристов и психологов. Но сразу предупредите, что если потерпевшая не захочет ничего менять («сутки посидит — одумается!»), то вы больше не станете вмешиваться. Если ваше внимание и эмоциональная поддержка жертвы войдет в систему, вы будете подбрасывать дрова своих ресурсов в чужую печь. Получится новая забавная игра на троих, тот же треугольник Карпмана. Терапия комплекса жертвы — многолетний труд, но возможен он только при готовности к изменениям самой жертвы в первую очередь.

Когда жертва замалчивает ситуацию и отказывается от помощи

В редакцию обратился сосед семьи, где есть проблема домашнего насилия, с просьбой оказать женщине информационную, юридическую и психологическую помощь. Вот как он описал ситуацию:

«В семье двое детей. Отец пьет, издевается над детьми и гнобит их, периодически бьет жену. Несколько лет назад он избил ее, когда у нее на руках был младший ребенок, — она вызвала милицию. В результате их поставили на СОП. Женщина прошла семь кругов ада — проверки, комиссии в школе у детей, — но от него не ушла.

После он периодически попивал и продолжал тиранить ее с детьми. Соседи слышали, как он обзывает ребенка последними словами, и видели, как он пьяный спит в подъезде.

Недавно произошел очередной конфликт с рукоприкладством, после которого соседка все-таки решила разводиться, но не может разобраться, что делать с квартирой, купленной в кредит, — продолжают жить вместе. У обоих детей уже есть проблемы с психикой».

От коммуникации с нами и предложения предоставить юридическую и психологическую консультацию женщина отказалась, отметив, что «всё станет только хуже».

Фото: unsplash.com
Фото: unsplash.com

Комментарий психолога:

— Вторая история отличается от первой степенью подавления жертвы: «Я не имею права на защиту своего здоровья и интересов. Меня никто не защитит, станет только хуже, и куда я пойду с двумя детьми». Так выглядит синдром выученной беспомощности.

Она научилась выживать в таких условиях, подстраиваться под агрессора, получать свои вторичные выгоды — возможно, в виде содержания и крыши над головой.

В её представлении текущая жизнь для нее и детей — не худший вариант. Может быть «еще хуже». Это значит, что базовые потребности закрыты (кроме безопасности, но этого она не осознает), а потребности личности не развиты. Или есть цели и планы на отдаленную перспективу.

Словно она выжидает и точно знает, чего именно — выплаты кредита по квартире, повышения по службе мужа и прибавки к зарплате, дети вырастут — станет легче, закончу учебу, сменю работу и смогу сама справиться.

Такие люди никому не доверяют. У них есть четкое осознание (травматическое, дисфункциональное, невротическое): «Это мой выбор, и только моя вина и ответственность, сейчас я не могу себе помочь, а просить у других не буду, не имею права или не хочу».

Здесь стоит поинтересоваться, что теряет женщина, разрывая эти отношения? Очевидно, что тревога неизвестности сильнее, чем стресс от жизни с агрессивным партнером. Рядом с ним она, тем не менее, чувствует более защищенной от вызовов внешнего мира, где рассчитывать придется только на себя. Свобода для нее — ухудшение своего материального положения и увеличение уровня тревоги. А с ним всё известно и предсказуемо.

И снова мы не видим их общения в мирные периоды. Что она получает в эмоциональном плане кроме боли и унижения?

Фото: Reuters
Фото: Reuters

Чаще всего так проявляет себя изолированность женщины в детском или подростковом периоде — проблема «одинокого ребёнка», отсутствие поддержки в родительской семье. «Куда я пойду, и кому я нужна с двумя детьми? Я не справлюсь! Мне некому помочь реально — не советом, а деньгами, жильем, новой и лучшей работой, няней, кружками и секциями для детей. Бьет, но не убивает же!..»

Проблема социальной изоляции должна решаться на уровне государственной образовательно-педагогической системы, как это делают в цивилизованных государствах, где психологическому состоянию ребёнка, его коммуникативным навыкам, его активности и удовлетворённости уделяется большое внимание. И это не «для галочки».

В нашей стране постановкой в СОП (социально опасное положение) проблема не решается, а только усугубляется. Повышается уровень напряжения, когда педагоги-психологи школ и СПЦ (социально-психологический центр) вынуждены за гроши и отнюдь не в лучшем расположении духа ходить по квартирам алкоголиков и дебоширов. И читать морали взрослым людям, рискуя быть обложенными нецензурной бранью или спущенными с лестниц. Это неприятное и в целом бесполезное мероприятие для обеих сторон. Походить, пристыдить, взять обещание вести себя потише. В худшем случае изъять детей из семьи, только усилив стресс для ребёнка.

— Как в этом случае можно помочь женщине?

— Помощь в преодолении социальной изоляции — групповая психотерапия. Расширение контактов в профессиональном сообществе здесь малоэффективно, так как женщина не умеет доверять.

Когда жертва годами игнорирует проблему

В одном из материалов мы разбирали историю читательницы, которая за время семейной жизни потеряла работу и здоровье. Из-за этого суд впоследствии принял решение в пользу ее мужа — и оставил жить ребенка с ним. Вот что рассказала женщина:

Фото: Александр Васюкович, TUT.BY
Фото: Александр Васюкович, TUT.BY / Изображение носит иллюстративный характер и не имеет отношения к истории ниже

«Поначалу жили как все — не лучше, не хуже. В декретном, правда, мой мир сузился до сына и мужа, никаких друзей не было, поездки к маме стали большой радостью. Я оказалась в социальной изоляции.

Муж начал поднимать на меня руку, постоянно оскорблял, унижал. Это продолжалось годами. Я никогда не обращалась за помощью. Рассуждала с позиции „мы же культурные люди, банковские работники“, у него и его родителей много знакомых, не хотела выносить эту проблему на люди в маленьком городе. Верила, что сын подрастет, а муж изменится, жить станет легче и лучше.

Однажды сын заболел, я отвезла его в деревню к своей маме. Когда вернулась домой, почувствовала, насколько мужа начало всё во мне бесить. В один из таких дней он меня избил: протащил за волосы из одной комнаты в другую, ударил об угол дивана головой. Были синяки, шишка на голове, но я снова не обратилась за помощью, не сняла побои. Подумала: ничего, зато ребенок в безопасности, я жива. За время семейной жизни я никогда не обращалась в правоохранительные органы, несмотря на постоянное насилие, и в итоге получилось, что я плохая — больная, безработная — а против мужа ни одного факта, порядочный человек».

Комментарий психолога:

— Давайте представим, как всё начиналось. Она из деревни. Возможно, жива только мама (об отце женщины ничего не сказано) — в собственных глазах «золушка», «никто». Он — из маленького, но города, у родителей обширные связи и поддержка. В ее глазах — «принц». Ну и наследник клана — реализует право сильного. Она — жертва, выращенная такой же жертвой. Есть установка: выжить можно только рядом с сильным, мимикрировать под окружение сильного, не выносить сор из избы.

Жертвенность почти идеализируется, становится предметом гордости: «Я же никогда не жаловалась, не подводила его семью перед обществом! За что он так со мной? Я честно заслужила свой теплый угол в старости!».

Вполне вероятно, что как раз ее покорность и униженность и начали провоцировать вспышки агрессии. Потому что в жизни не так, как в «Золушке». «Золушка» — вообще одна из самых вредных сказок для девочек: терпи-страдай, и тебе воздастся, тебя обязательно полюбит принц — за доброту и трудолюбие (здесь должен быть закадровый дьявольский смех…).

Фото: unsplash.com
Фото: unsplash.com

Почему в редких поездках к матери женщина не пожаловалась хотя бы ей на насилие и пренебрежение со стороны мужа? Не получила моральной поддержки матери: «Не терпи! Вот если бы жив был отец, он бы тебя защитил. Приезжай в родительский дом, вместе справимся, ребенка на ноги поставим, и без их денег и связей!».

Но нет, женщина не получила такой поддержки. А возможно, и послание от матери получила ограничивающее: «Надо терпеть! Муж есть — уже хорошо! У меня вот не было, и я настрадалась…».

Следующий вопрос: почему больной ребёнок отсылался из города с доступной медицинской помощью в деревню к бабушке, а не на материнский больничный лист, который до 14 лет оплачивается на 100%? Неспособность женщины позаботиться не только о себе, но и о ребенке, вызывает очень много вопросов. В первую очередь — к ее родителям: все мы родом из детства.

— Это не единичная история, когда женщина годами состоит в отношениях с человеком, который ее подавляет, но как будто не замечает ничего, пока дело не дошло до критической точки. Как распознать абьюзера?

— Достаточно просто, обладая чувствительностью к своим потребностям, границам, доверяя своим чувствам, а также имея ясную систему взглядов на то, как со мной можно обращаться окружающим, а как нельзя.

Если ваши потребности удовлетворяются по остаточному принципу или вас убеждают в том, что вам это не нужно, — стоит задуматься, нужна ли вам такая семья или отношения. Не обязательно ждать физического насилия, достаточно эмоционального (вам угрожают разводом, отъемом детей или физической расправой, или регулярно унижают и обесценивают, пренебрегают вами, или не разговаривают с вами неделями), или финансового (лишают материальной помощи в случае болезни или не помогают содержать общего ребёнка, а также лишают права распоряжаться собственным доходом). И если уж конфликт дошел до физического насилия, то женщина со здоровой самооценкой ждать следующего эпизода не будет. Но это в идеале.

Фото: Reuters
Фото: Reuters

— Как действовать окружению, если понимаешь, что отношения близкого человека совсем не здоровые и могут нанести ему вред?

— Как и в предыдущих вариантах: попробуйте объяснить жертве, что подобное отношение к ней — ненормально и недопустимо. Предложите ей посильную для вас помощь, вплоть до предоставления убежища, временного или постоянного, а также контакты юристов и психологов. Но будьте готовы к тому, что вашу помощь отвергнут («ждала, что сын вырастет, а муж изменится…»).

Женщина-жертва — психологический ребенок с неразвитой идентичностью и отсутствующими границами. Скажите 6−8-летней девочке: «Вот тебе номера телефонов юриста и психолога, ты можешь пожаловаться им на плохого родителя. Они тебе помогут его победить или уйти от него».

Ей не нужно избавиться от «плохого» родителя, она хочет получить его любовь. Но привыкла к тому, что любовь или хотя бы элементарная забота и безопасность зарабатываются послушанием, покорностью, раболепием, незаметностью. Девочке нужно повзрослеть. А это долго и больно. Женщины чаще выбирают тактику выжидания, а не борьбы и взросления. И проигрывают, расплачиваясь здоровьем либо жизнью.

Когда жертва не просто не уходит, но еще и хочет сохранить эти отношения

Нам приходит множество писем от читательниц, которые считают агрессивное поведение мужа и его насилие — экономическое, физическое, сексуальное — неприятной, но всё-таки нормой. Эта история — особенно ярко отражает картину в целом:

«Муж начал мне изменять с первых дней семейной жизни. Доходило до того, что мне звонили его любовницы и выясняли со мной отношения. Я уходила от него не один раз — возвращал. И люблю, и ненавижу.

Про новые и новые его походы узнаю все чаще. Хотя в интимном плане его не обделяю. Все делаю, и даже больше.

Я готовлю, убираю. Приношу ему еду в зал и уношу посуду. На побегушках. При случае он всегда меня унижает. Никогда не похвалит. „Спасибо“, „пожалуйста“ отсутствует напрочь. Пьет. Иногда бьет до ужаса и не кается. Отказ ему пьяному в сексе — значит, что буду голая стоять на балконе или насилие. Знает, что были внематочные беременности и надо ЭКО делать — это только повод для очередных издевательств.

На днях нашла его на очередном сайте знакомств — так вот, там он пишет про отношения. Мол, ничего серьезного. Детей нет, но хотелось бы. Хочет добить, что ли? Привести другую, которая ему родит.

Работа у него хорошая. Но деньги не дает. Надо выпрашивать со скандалом: куда, зачем, а где твои? Сам пропивает и на левые походы не жалеет. Не дарит цветы.

Домой частенько не пускает, ночую где придется. Развода не хочу, хочу попробовать спасти брак или начать все заново. Помогите, как его образумить, куда везти, чтоб он что-то понял?»

Комментарий психолога:

— Женщина не может родить, но хочет ЭКО и ребенка, по сути, от насильника. Образумить, уговорить его любить ее или начать всё сначала с ним же… Это последствия пренебрежительного обращения с женщинами в родительской семье.

Сильный и жесткий отец, мать-содержанка. Девочка научилась осознавать свои потребности и заявлять о них (деньги, дети, секс), но получать их манипулятивными способами — от покорного обслуживания до скандалов. Не исключено, что сексуальное возбуждение у такой женщины связано с обстановкой униженности и физического насилия: такая форма сексуальной девиации (вариант нормы) — способ получать удовольствие.

Мужская фигура в семейной системе — ключевая, но разговор не про любовь или уважение, а про власть. Она хочет власти и ещё больше рычагов для манипуляции мужчиной. В этой истории никто не жертва. Здесь битва двух манипуляторов.

Фото: Reuters
Фото: Reuters

— Стоит ли вмешиваться?

— Сочувствующим лучше отойти в сторону и не кормить своим ресурсом чужие забавы. Если такая женщина и придёт к психологу, то только с запросом: «Помогите сделать мужчину более удобным. Или научите, как заманить в отношения более удобного и ресурсного, а то с этого навар невелик». Случай малоперспективный в плане психотерапии. Философия взаимного потребительского отношения — глубокий личностный дефект. Любая помощь, кроме прямой финансовой, будет обесценена, потому как в помощи никто не нуждается, все хотят выиграть.

Когда жертва возвращается к тому, кто причинил боль

Не будем приводить конкретного примера, т. к. все истории о домашнем насилии, которые мы получаем, идентичны в том, что разворачиваются по схеме: избил — ушла — попросил прощения — вернулась.

Происходит это даже после серьезных травм и, казалось бы, обдуманного решения избавиться от таких отношений. Эту информацию в интервью для «Имен» подтверждает руководитель Убежища для женщин и детей — Ольга Горбунова: «4% женщин, прошедших через Убежище, возвращаются в насильственные отношения».

Комментарий психолога:

— Женщины-жертвы ощущают сильную внутреннюю пустоту. Чтобы обнаружить себя, им нужно очень много внешнего внимания. Контролирующий абьюзер — это пристальное внимание, даже когда нет непосредственного контакта. Абьюзеры любят запугивать своих жертв тем, что видят их насквозь и знают все их «грязные мыслишки».

Вокруг отношений с агрессором выстроена вся их жизнь. Разрушая этот контакт, спасатель/помощник думает, что дает свободу и безопасность, но женщина-жертва часто чувствует лишь пустоту и ненужность.

Лучше плохое внимание, чем совсем никакого. В отсутствие внимания — невозможность обнаружить своё существование никаким другим способом. Сами себе такие женщины не нужны и не интересны.

Фото: unsplash.com
Фото: unsplash.com

Для восстановления ресурса и построения собственной личности почти с нуля потребуется много групповой психологической работы и много поддержки. Эта работа может занять несколько лет. Не все могут выдержать этот путь до конца.

Бывает так больно и страшно, что проще вернуться к привычному известному насилию, в надежде, что насильник переоценит отношения, встревоженный временной потерей объекта. Агрессор точно так же зависим от своей жертвы, ведь ему тоже где-то надо получать подтверждение своей значимости (гиперкомпенсация заниженной самооценки).

— Как избежать этого сценария?

— Психологию жертвы поменять можно, если организовать женщине «здоровую замещающую семью», в которой она сможет начать свое взросление с психологического возраста получения травмы. Иногда это 3−5−8-летний возраст. Много любви и терпения, много ресурса и заботы, много психологической и педагогической работы. Такое вполне по силам благотворительным организациям с хорошей финансовой поддержкой (как где-то в цивилизованном мире). Хотя наши волонтерские сообщества, выживающие на энтузиазме и добровольных пожертвованиях, стараются ничуть не меньше.

-10%
-25%
-7%
-37%
-50%
-30%
-40%
-30%
-70%
-10%
-50%
-20%