• Тело
  • Вкус жизни
  • Отношения
  • Стиль
  • Карьера
  • Звезды
  • Вдохновение
  • Еда
  • Анонсы
  • Архив новостей
    ПНВТСРЧТПТСБВС
  1. Бабарико, Тихановская и Цепкало о том, как для них началась избирательная кампания в прошлом году
  2. Инфекционист — о поставках в Беларусь вакцины от Pfizer и BioNTech и реакциях на прививку от COVID-19
  3. «Вы звоните в такое горячее время». Так получат ветераны ВОВ единовременные выплаты к 9 Мая или нет?
  4. 76 лет назад закончилась Великая Отечественная война. В Беларуси празднуют День Победы
  5. «Пленные взбунтовались — врача похоронили с оркестром». История и артефакты из лагеря в Масюковщине
  6. «Поняли, у собаки непростая судьба». Минчане искали брошенному псу дом и узнали, что он знаменит
  7. «1700 рублей, СМС о зачислении пришло ночью». Какие выплаты в этом году к 9 Мая получают ветераны
  8. В какие страны пустят белорусов, привившихся непризнанными ЕС «Спутником V» или вакциной от китайской Sinopharm
  9. Пяць палацаў, якія можна купіць у Беларусі (ёсць і за нуль рублёў)
  10. Как белорусские сигареты оказываются в опломбированных вагонах с удобрениями? Попытались найти ответ
  11. Лукашенко подписал декрет о переходе власти в случае его гибели
  12. Властям в апреле удалось пополнить резервы валютой. Белорусы отвернулись от доллара?
  13. Арина Соболенко выиграла турнир в Мадриде, одолев первую ракетку мира
  14. Сколько людей пришло в ТЦ «Экспобел», где бесплатно вакцинируют от коронавируса
  15. Эксперт рассказал, что можно посадить в длинные выходные, а что еще рано сажать
  16. Позывной «Птица». Удивительная история разведчицы Базановой, которая создала в оккупированном Бресте свою резидентуру
  17. Ведущий химиотерапевт — о причинах рака у белорусов, влиянии ковида и о том, сколько фруктов есть в день
  18. Участвовавший в испытании «Спутника V» минчанин спустя полгода проверил, что ему вкололи
  19. «Хочу проехать по тем местам». Актер Алексей Кравченко — об «Иди и смотри» и съемках в Беларуси
  20. «Ці баяўся? Канешне, баяўся». Дзесяць цытат Васіля Быкава пра Вялікую Айчынную вайну
  21. «Баявая сяброўка». Як украінка набыла танк, вызваляла на ім Беларусь ад фашыстаў і помсціла за мужа
  22. «Новые отношения меня не пугают». Одно утро с Юлией Курьян
  23. «Не доводите ногти до такого». Эти специалисты работают со стопами и показывают видео не для слабонервных
  24. «Когда войну ведут те, кто уже проиграл». Чалый объясняет «красные линии» и угрозы Лукашенко
  25. 22 года назад пропал бывший глава МВД и оппозиционный политик Юрий Захаренко
  26. Колючая проволока и бронетранспортер. Каким получился «Забег отважных» в парке Победы
  27. Год назад стартовала, возможно, главная избирательная кампания независимой Беларуси. Как это было
  28. Соседние страны выявляют все больше контрабандных белорусских сигарет. Какие партии были самыми крупными?
  29. «Жена разбудила и говорит: «Слушай, ты уже не подполковник». Поговорили с лишенными званий экс-силовиками
  30. Нарколог рассказала, почему стоит обращать внимание на состав алкоголя


Анна Петрова / Фото: unsplash.com /

«Здравствуйте, я тревожный родитель», — наш колумнист Анна Петрова начала новую колонку с этих слов, а значит, другие тревожные родители могут собраться вокруг этого текста в панический кружок и почитать, почему родительская тревога растет с каждым годом и что она делает с будущим детей.

Я тот родитель, который никогда никуда не пускал ребенка одного, у которого при десятиминутном опоздании из школы воображение незамедлительно рисовало страшные картины трагедий и несчастных случаев, который за пять лет до его восемнадцатилетия просыпался в холодном поту от слова «армия», который с началом первых вечеринок и «не знаю, приду ли ночевать» не спал ночами.

Одно время я думала, что я вполне обычная переживающая мать. А потом сын все чаще стал говорить о том, что никому, кроме него, родители не звонят и даже если дети уходят на ночь, те спят спокойно. И, кстати, он не придумал это: когда на выходные сын приезжал с друзьями к нам на дачу, я видела, что родители им действительно не звонят.

Паникершам не понять.

Теперь, когда ребенок уже совершеннолетний, я пожинаю плоды своей тревожности и могу сделать кое-какие выводы.

Благодаря мобильным телефонам и интернету сегодня у нас есть возможность быть на связи двадцать четыре часа в сутки, есть возможность каждую секунду знать, где находятся наши дети. Но это не только плюсы.

Когда ребенок постоянно онлайн, создается иллюзорное ощущение, что у тебя все под контролем. Но стоит ему однажды не взять трубку дольше привычного времени или неожиданно уйти в офлайн, то этот контроль тает в одну секунду, а вместо него накрывает ощущение абсолютной беспомощности.

То есть вот тебе кажется, что слава телефону и интернету: ребенок под постоянным присмотром, а значит, в безопасности, но вот он не берет трубку двадцать, тридцать, сорок минут, а потом механический голос говорит, что абонент временно недоступен — и всё.

Бежать некуда.

С одной стороны, страшно представить, как мы жили раньше, до появления мобильных телефонов. Когда мы просто уходили — и все, а родители понятия не имели, где мы и когда вернемся, не говоря уже о том, как летом в деревнях мы проводили целые дни — страшно представить! — на речках и озерах безо всяких мессенджеров, голосовых сообщений и видеозвонков.

Но с другой, наши родители были избавлены от необходимости каждые пять минут проверять сообщения, что само по себе провоцирует тревожность: ученые уже классифицировали новую разновидность невроза, связанного с зависимостью от телефона и интернета.

Казалось бы: современные дети особо не лазят по стройкам и заброшенным домам, а больше времени проводят за компьютерами и в целом более-менее находятся под постоянным контролем. У меня под окнами дома гимназия: детей утром привозят на машинах, вечером забирают. В общественном транспорте и на улицах города детей без сопровождения взрослых сегодня не так уж много…

И тем не менее очевидно, что всеобщая тревожность повышается. Во многом еще и оттого, что благодаря все тому же интернету у нас появилась возможность оперативно узнавать обо всех преступлениях и несчастных случаях. Когда открываешь новости, а там сплошной поток ужаса и негатива, сложно сохранять спокойствие и не примерять все на себя.

Кроме того, тревожность идет бок о бок с гиперопекой. Современное родительство здорово отличается от времен, когда ребенок должен был быть не бос, накормлен, ну и ладно. Желая детям только лучшего, мы пытаемся организовать им как можно более насыщенную и полезную жизнь, записываем их в кружки и на дополнительные занятия, возим по спортивным секциям. Не жалеем денег на репетиторов — по тем предметам, которые кажутся нам наиболее важными, чтобы в дальнейшем у ребенка была возможность поступить на более престижную и «денежную» специальность. Даже профессию мы выбираем за него.

Сегодня часто можно услышать о том, что таким образом мы растим инфантильное, безынициативное поколение, которое привыкло к тому, что его везде водят за ручку, принимают за него все решения, в результате чего они вырастают и не знают, чего хотят и как им жить. Взрослые дети, не готовые к жизни.

Летом сын поступал в вуз. Естественно, я как мать-наседка рвалась поехать подавать документы вместе с ним, тем не менее бью себя по рукам и учусь не лезть. Но так же просто не бывает: ребенок перемешал сертификаты ЦТ с прошлогодними, взял не тот, и мне все равно пришлось сорваться и лететь. Подойти к вузу оказалось затруднительно: крыльцо и близлежащие окрестности были оккупированы родителями, которые не просто присутствовали и волновались, а хватали за руки выходивших абитуриентов, спрашивая, куда те подавали документы, таким образом, видимо, пытаясь вычислить, какому факультету светит недобор. Не мудрено, что родителей не пускали внутрь: дай нам волю — мы бы штурмом взяли приемную комиссию и сами там все решили.

Есть данные, что рост родительской опеки — это общемировая тенденция, что, например, в Америке, где многие годы было принято отселяться от родителей в восемнадцать лет, число молодежи, не желающей вылетать из гнезда, растет.

Специалисты говорят о том, что тревожность не передается по наследству, но ею можно «заразиться», то есть если ребенок находится в постоянной атмосфере нервозности, то он и сам станет тревожным. Когда я училась в школе, в течение многих лет папа приезжал домой каждый обеденный перерыв, чтобы встретить меня из школы и накормить обедом. Поэтому все эти ключи на шее прошли мимо меня и положили начало преемственной тревожности.

Сегодня, если мой ребенок видит, что у него садится батарея, он забыл пауэрбанк или еще что-то случилось, он начинает тревожиться за меня, зная, что я свалюсь с панической атакой. Он нервничает, волнуется и пытается найти способ сообщить мне, что с ним все окей.

И это один из главных недостатков родительской тревожности — тревожность передается и ребенку.

Даже родители с нормальным уровнем тревожности умеют создать ребенку атмосферу страха вот этими вот постоянными «сейчас чужой дядя тебя заберет», «будешь плохо себя вести — доктор сделает укол», «не носись — пропотеешь, заболеешь», «по вечерам туда не ходи, там маньяки», «не бегай — упадешь», «не лезь туда — расшибешь голову».

А тревожные при этом добавляют театральщины, хватаются за сердце, падают с панической атакой, пьют успокоительные. Если родитель постоянно переживает и видит на каждом шагу опасности, вполне логично, что ребенок начинает воспринимать этот мир как по умолчанию опасный и агрессивный и начинает всего бояться.

Еще один момент: родительская тревожность делает ребенка менее самостоятельным. Он привыкает к тому, что родитель всегда все контролирует, следовательно, расслабляется и плывет по течению. В результате он не реагирует на звонок будильника, потому что все равно мама придет и поднимет, пишет или звонит по любому поводу, потому что ему нужно все уточнить: в каком окошке платить, на какой маршрутке ехать, какое молоко брать, хотя мы всегда берем одинаковое. Тревожность порождает неуверенность.

Менее самостоятелен ребенок и дома, в бытовых вопросах, потому что тревожный родитель растит под девизом «не бери нож — порежешься», «не бери утюг — обожжешься», «не включай воду — утопишься». Я все сделаю сама — сиди тихонько, не шевелись!

А потом мы жалуемся на то, что никто и тарелки за собой не помоет.

Вносит свой вклад и школа. Например, с первого класса родителям настоятельно рекомендовалась полная вовлеченность в подготовку домашних заданий, в результате чего мы четыре года сидели с уроками вместе, а когда на пятом я сломалась, оказалось, что самому ему не справиться.

Что можно было бы сделать, вернувшись в прошлое?

Дать ребенку возможность быть самостоятельным. Пусть сам выбирает тетради в магазине, собирает по вечерам рюкзак, делает домашние задания и моет посуду. Если он что что-то не сделал — дать ему возможность отвечать за последствия своих действий. Нет, не бросать ребенка одного в сложных для него ситуациях, но подталкивать к самостоятельным действиям и принятию собственных решений, пусть даже они и окажутся ошибочными.

Дать ребенку возможность быть ответственным. Ответственным за свои уроки и какие-то домашние дела, например.

Однажды я брала интервью у детского психолога, и она рассказывала мне, что в комнату ее сына-подростка зайти невозможно, такой там бардак. Она и не заходит — это не ее ответственность. Я до сих пор вспоминаю это и до сих пор не знаю, как этому научиться, если ребенок за долгие годы привыкает к тому, что все, даже разбудить его утром в университет, — это моя ответственность.

А главное: нужно научиться справляться со своей тревогой самостоятельно. Не в том смысле, что без помощи специалистов — пожалуйста, психологи или психотерапевты для этого и существуют. Но не впутывать в свою тревогу ребенка. Волноваться себе потихоньку за закрытой дверью, а при детях излучать спокойствие. У нас же нет цели вырастить еще одного тревожного человечка, правда?

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

-20%
-40%
-20%
-20%
-20%
-10%
0073029