Стиль
Вкус жизни
Отношения
Карьера
Звезды
Вдохновение
Еда
Анонсы

Тесты
Сонник
Гадание онлайн
реклама
реклама
реклама

Делай тело


Пластическая хирургия сродни искусству, где многое зависит от рук мастера.

Женщине не все равно, кто будет прикасаться к ее лицу, груди, животу, поэтому ей следует отнестись к выбору пластического хирурга внимательно. Задача не из легких. Но именно так советует поступать пластический хирург, доктор медицинских наук, профессор Сергей Стебунов.

— Сергей Степанович, отдаваясь в руки пластического хирурга, женщина доверяет ему самое дорогое, что у нее есть — свою красоту. Как не ошибиться в выборе хирурга и не попасть к дилетанту?

Прежде всего, нужно консультироваться не у одного хирурга. Желательно выбрать несколько центров, послушать, что говорят специалисты. В большинстве случаев пациентки так и поступают: приходят в медицинские центры несколько раз. В итоге, как показывает практика, выбирают все-таки не центр, а хирурга. Ко мне часто приходят и говорят: "Я много где была, но вы мне понравились, хочу делать операцию у вас". Кстати, на первое место в пластической хирургии ставят не цену, а взаимоотношения хирурга и пациента. Если удалось достичь максимального понимания между ними — успех обеспечен.

— Получается, что хирург выступает и в роли психолога?

— Именно. Хороший пластический хирург – это еще и тонкий психолог. Необходимо установить с женщиной личностный контакт, понять, что побудило ее обратиться в клинику. Как правило, за желанием увеличить грудь кроются проблемы в отношениях с противоположным полом. Неудачи в личной жизни, муж не уделяет былого внимания и т.д. Если девушка думает, что, увеличив грудь, у нее все наладится (появится любимый мужчина, поменяется работа и вообще жизнь переменится) — это иллюзия. Операция — это всего лишь штрих, она должна быть направлена, прежде всего, на устранение комплексов, дать возможность женщине стать более уверенной и активной, вернуть ощущения прошлых лет. Только в том случае, если я уверен, что операция действительно необходима пациентке, как психологически, так и физически, я соглашаюсь на нее.

— Сколько женщин после консультаций доходит в итоге до операции?

— Как правило, 90% женщин возвращаются, 10% — либо отсеиваются сами, либо мы им отказываем. Если видим, что проблема надуманная, рекомендуем проконсультироваться у психолога. С такими пациентками обычно несколько раз встречаешься. В этом талант и умение пластического хирурга: выявлять пациенток с навязчивыми идеями. Даже если им и сделаешь операцию, они останутся недовольны ею, будут ходить терзать тебя, требовать, чтобы ты переделывал все снова и снова. Ни один уважающий себя пластический хирург не будет делать операцию только потому, что пациент готов за нее заплатить. Я всегда стараюсь придерживаться здравого смысла и отказываю пациентам, когда уверен в том, что операция им совершенно ни к чему.

— А были случаи недовольства?

— Удовлетворить женщину в эстетическом плане очень сложно. Такова ее природа: она создает идеал, думает, что липосакцию сделает — и у нее будут идеально ровненькие ноги. К сожалению, в жизни достичь идеала сложно. Мы об этом предупреждаем, просим дать информированное согласие (пациентки называют это страшилкой). Там очень подробно описаны все проблемные моменты и осложнения, которые возможны после операции. Это своего рода проверка: если пациентка отказывается это подписывать, значит, она не созрела морально для операции.

Сергей Степанович, вы работаете по многим направлениям, выполняете все виды пластических операций на лице и на теле. Как относитесь к "специализации" в пластической хирургии? Например, некоторые себя позиционируют как специалиста по ринопластике или маммопластике.

— Прежде всего, даже при своей узкой специальности хирург должен пройти практику общей хирургии. Это необходимо, ведь и в пластической хирургии могут возникнуть какие-то осложнения. Если он только пластический хирург и больше ничего не знает, то ему сложно будет справиться с ними. А вообще, пластический хирург, если он осмелился называть себя именно так, обязан проводить все виды операций — и увеличение груди, и ринопластику, и блефаропластику, и подтяжку лица, и пластику ушей, и абдоминопластику, и другие. Но при этом есть, конечно, любимые.

— И какая любимая у вас?

— Протезирование молочных желез.

— Она самая эстетическая, да?

— Да, к тому же получаешь сразу результат – уже на операционном столе. Женщина сама еще не знает, а ты уже видишь, как изменилось ее тело.

— А приходилось ли вам исправлять чьи-то ошибки?

— Да, приходилось. Но мы этого не любим, чаще всего советуем пациентам вернуться туда, где им делали операцию, сгладить возникающий конфликт.

— Вы успешный практикующий хирург, один из первых в Беларуси начали делать эндоскопические операции. Зачем вам пластическая хирургия? Это деньги или интересное для вас направление?

 — Во-первых, это интересное направление. В следующем году моей пластической практике будет уже 10 лет. Еще в 2003 году я понял, что это перспективное направление, сегодня это подтвердилось. Возможно, у нас нет такого бума, как в Москве и за рубежом, но с каждым годом в Беларуси популярность таких операций растет. Кроме того, я, как заведующий отделением, должен был думать и искать новые направления, давать работу операционному блоку и зарабатывать для больницы деньги. Например, в ГУ "Республиканский клинический медицинский центр Управления делами Президента Республики Беларусь", где я работаю, 30% от всех операций, сделанных в прошлом году, это пластические. В предыдущем году этот показатель был ниже.

— Последний скандал с грудными имплантами французской фирмы PIP, которые были признаны опасными для здоровья, снизил количество операций по увеличению груди?

Нет, на количество операций у белорусов повлиял скорее кризис — когда обвалился рубль, мы это сразу почувствовали, потому что стало меньше обращений по протезированию молочных желез. Многие интересуются: какие импланты мы используем и нет ли среди них протезов фирмы PIP (Poly Prothese Implant). Я объясняю, что Беларуси скандал с имплантами этого производителя не коснулся. Я не знаю ни одного случая в нашей стране, чтобы ставили такие протезы. Импланты PIP в Беларуси не сертифицированы, это так называемый бюджетный вариант. У нас в основном используются импланты известной французской торговой марки "EUROSILICONE", работающей на рынке уже 20 лет. К их качеству никогда претензий не было. Используем также протезы немецкого производства.

— А много из-за рубежа приезжают к нам делать операции?

— Очень много. У нас по сравнению с Россией очень низкие цены: там стоимость операции по увеличению груди от 1 до 6 тыс. долларов США, у нас — в пределах 200-500. Мы — государственное учреждение, поэтому цены установить по собственному желанию не можем. Когда россияне узнают наши цены, хотят сделать всё и сразу: грудь, лицо, глаза, бедра, липосакцию. Причем за один приезд, за один день.

— Какие операции самые популярные у нас?

— В каждой клинике – по-разному. У нас, например, блефаропластика (коррекция век) и липосакция (удаление жировых отложений). Ведь в нашей клинике есть аппарат по ультразвуковой липосакции, а их не так много в Беларуси (еще есть в Гомеле). Ультразвуковая липосакция щадящая и более эффективная, поэтому люди идут к нам на эту процедуру.

— Средства массовой информации во многом насаждают стереотипы красоты. Есть ли, по вашему мнению, опасность, что люди-клоны с кукольными лицами заполонят нашу жизнь?

— Я читаю литературу и смотрю передачи, где эта проблема поднимается. Для белорусов она пока не актуальна. Ни разу у меня пациент не говорил, что хочет выглядеть как звезда. Я часто задаюсь вопросом: почему? Наверное, потому, что, например, в Москве внешность приносит доходы, у нас еще красота так не продается. К счастью, она еще не стала предметом торга. Обычно приходят с пожеланиями: хочу грудь примерно такую, такого размера и такой формы.

Мы стараемся делать операции все-таки по показаниям, а не по блажи. Первые годы наше руководство, например, даже не разрешало увеличивать грудь у девушек, которые еще не рожали.

— А сейчас делаете всем желающим, невзирая на возраст?

— Нет, почему? Во-первых, такие операции по закону можно делать только совершеннолетним. Но даже если к нам приходит 18-летняя девушка, мы, как правило, ее отговариваем. Объясняем, что ей предстоит беременность, кормление — все это все равно ухудшит результаты операции. И только в исключительных случаях беремся оперировать. В основном мы стараемся сначала отговорить и только в том случае, когда пациентка, несмотря на все предостережения, очень настаивает, соглашаемся на операцию.

— Какой средний возраст женщин, которые обращаются к вам?

— Для каждой операции свои возрастные границы. Грудь увеличивают и делают липосакцию в основном молодые женщины — от 25 лет и до 40. На блефаропластику (коррекцию век) приходят женщины постарше — 45-55 лет. Абдоминопластику (пластическую операцию на животе) делают женщины после родов, а это средняя возрастная группа. Самый молодой возраст – 18 лет, верхняя же граница очень относительна. Конечно, если придет бабушка 80 лет с просьбой увеличить грудь, мы ей откажем. А если лицо подтянуть – то пожалуйста, если нет противопоказаний по здоровью. Бывают очень продвинутые пенсионерки, которые приходят на пластику лица – хотят выглядеть хорошо.

За вашу практику появились новые методы хирургии?

— Внедряется современное оборудование (эндоскопия, лазеры и др.), новые методы гемостаза, улучшаются шовные материалы, повышается качество имплантов, но всё это только в помощь пластическому хирургу. Надо признать, что за последние десятилетия революции в пластической хирургии не случилось: операции как делались, так и продолжают выполняться в некоторых модификациях. Дело осложняется тем, что пластическая хирургия не имеет возможности для проведения научных разработок, т.к. последние предполагают эксперимент, создание контрольных и опытных групп. Но какой человек согласится на эксперименты со своей внешностью?!

 

— А как женщине понять: ей достаточно процедур косметологического салона или нужны более радикальные меры?

— Типичный пример — это лицо: когда приходит женщина в 35-40 лет и просит сделать ей круговую подтяжку лица. Мы описываем результат, который она получит, говорим, что изменения будут минимальными, потому что нет существенных возрастных изменений. Зачем же тогда ложиться под нож? Советуем пойти в косметологический кабинет, сделать маски, инъекции и т.д. А к нам, если будет необходимо, прийти через 5-7 лет.

— Наверное, меняя облик женщин, невольно видишь недостатки, когда идешь по городу или общаешься с женщинами. Например, мы беседуем, а вы думаете: а вот ей бы не помешала блефаропластика, и носик я бы подкорректировал.

— Было такое (смеется. - Авт.). В первые годы, когда прошел специализацию и мы начали делать такие операции. Едешь в метро, смотришь – и чисто профессионально включается: здесь бы подделал, там бы подтянул. Сейчас такого уже нет..

Если говорить о естественном старении, лицо с морщинками — это красиво или признак запущенности, как лишний вес?

— Тут всё очень индивидуально. Иногда на консультацию приходит женщина, и мы делаем ей комплименты: у вас очень красивая улыбка, морщины вам идут. Но если она говорит, что для нее это не так, что 5 лет назад всё было по-другому, показывает фотографию и говорит о дискомфорте и внутреннем конфликте, тогда соглашаемся. А вообще красота — понятие относительное.

— Делают у вас операции белорусские политики и звезды?

Делают. Хотя эти люди скорее поедут в Москву или за границу оперироваться. И не потому, что здесь хуже, а чтобы скрыть этот факт. Поэтому известных людей не так много, но есть.

— Увеличилось ли количество мужчин, которые обращаются в клинику?

— Основные наши клиенты, конечно, женщины, но мужчины тоже стали делать пластические операции. Наибольшей популярностью у них пользуется липосакция.

— Что бы вы посоветовали женщинам в преддверии весны и женского праздника?

— Быть счастливыми и красивыми. А способ у каждой должен быть свой. Кому-то для счастья нужен пластический хирург, кому-то — просто благодарность детей или любимого мужчины. У каждого свое представление о счастье.