Вкус жизни
Карьера
Отношения
Стиль
Звезды
Вдохновение
Еда
Анонсы

Тесты
Сонник
Гадание онлайн
Дневник веса
реклама
реклама
реклама

Делай тело


Наверно, желание худеть — это особый ген, с которым рождаются все девушки после 60-х годов прошлого века — то есть с тех пор, как иметь выдающиеся формы уже немодно. Нормы красоты окончательно ушли в сторону отфотошопленных супермоделей. Идеал — это, конечно, узкая талия и накачанная попа, но и так называемый «героиновый шик» все еще в тренде.

Да, сейчас появляются несмелые попытки объяснить миру идеи о том, что все люди разные, и тела у них разные, и вообще красота — понятие субъективное. Но, к сожалению, пока у бодипозитивности шансов мало. Мы не хотим быть особенными и прекрасными по-своему, мы хотим, как в Vogue. В результате миллионы женщин под эгидой журнальных идеалов ведут непримиримую борьбу с килограммами. А теперь вопрос знатокам: в ней лучше выиграть или проиграть?

Одно яблоко, салат из овощей и маленький кусочек куриной грудки — это дневной рацион нашей сегодняшней героини Леры. В таком режиме она прожила несколько лет. Сначала хотела быть красивой, потом перестала хотеть чего бы то ни было вообще. Анорексия ближе, чем кажется. И первый шаг к ней — навязчивое желание похудеть.

Лера: Я заболела в 15 лет (сегодня Лере 23. — Прим.). Первые мысли о том, что нужно худеть, появились в летнем спортивном лагере — все подтянутые, клевые, на них внимание обращают, а я тут начинаю округляться в подростковом возрасте. Начала бегать, но как-то ничего не получалось. Через пару месяцев мысли о похудении стали навязчивыми. Сократила рацион, считала калории, перешла фактически на овощи-фрукты, обезжиренный творог. Вес быстро падал, появилась эйфория, мотивация продолжать. Когда дошла до своего идеала — 52 кг — понимала, что надо остановиться, но это очень тяжело. Дальше уже просто скатываешься. Да и есть фактически не хочется. В итоге докатилась до веса 39 кг.

2008 год, начало болезни

В этой болезни сначала зарождается идея, она развивается, начинает прогрессировать. Потом наступает переломный момент, когда тебя все вокруг лечат, пытаются помочь. Может начаться ремиссия. Но нельзя сказать, что бывает тотальное выздоровление. Какие-то мысли, неуверенность остаются, то есть остается большой шанс скатиться в болезнь снова. Некоторые на таких качелях лет 15 живут. Я общалась с этими людьми — очень невеселые истории.

Вы скажете — ерунда! Худеет каждая первая, а до анорексии доходят единицы — не так, мол, все драматично. Только вот проблема в том, что эта болезнь едва ли не одна из самых социально приемлемых. Не есть — нормально. Если вы отказываетесь от еды или едите мало, на вас не смотрят с осуждением или хотя бы с тревогой. Вы продукт масскульта. Вас одобряют. Даже в семье о вашей болезни могут не догадываться. Отсюда — огромное количество скрытых случаев анорексии и полное отсутствие адекватной статистики.

С этой болезнью сталкиваются женщины разных возрастов, разных профессий и разного достатка. Причины у всех свои. С психологической точки зрения, большая потеря веса — это не только стремление к красоте, но и попытка взять контроль над своим телом, который создает иллюзию контроля над жизнью. Отсюда основная группа риска — девушки-перфекционистки, жизнь которых напоминает бесконечный отчет: перед собой, своими близкими, друзьями, мужчинами, коллегами — кем угодно.

Лера: В моем случае это было желание лучше выглядеть перед друзьями, быть примером для знакомых. Моя семья всегда предъявляла большие требования ко мне. Достаточно сказать, что бабушка — директор школы. И я все время чувствовала себя обязанной. Постоянно пыталась доказать что-то ей, отцу, который тоже требовал хороших оценок. А потом выросла и начала все это доказывать уже себе и обществу. Мол, как это я не могу? Конечно, могу. Я знаю, что у многих девушек с анорексией такое же отношение к жизни, у них у всех есть желание обратить на себя внимание, что-то кому-то доказать.

2009 год

Первые месяцы было, конечно, здорово. Но когда дошла до 39 кг, уже не могла с кровати встать. Кто бы что ни говорил, но есть все-таки какая-то физиологическая норма — это гены, комплекция. И когда веса не хватает, нет ни физических сил, ни моральных, начинаешь медленно соображать, иногда откровенно тупишь. Это истощение, все становится неинтересным: и учеба, и работа, и тусовки. Постоянно устаешь, и хочется только одного — спать.

Тогда я стала терять друзей. Мне было с ними неинтересно. Да и им тоже — когда ты постоянно витаешь в своих мыслях, с тобой довольно сложно общаться. Первое время все пытались заставить есть булочки и толстеть, а потом просто отстали. Если человек не хочет лечиться сам, ему не поможешь.

Еще помню, в тот момент начала полных людей обвинять. Компромиссов не было: раз полные, значит, много едят. О гормональных изменениях и болезнях, конечно, не думала. Сейчас понимаю, что манера смотреть на других нездоровая в принципе. Тело человека — его личное дело. Никто не имеет права на обвинения. Но когда болеешь много лет, психика меняется. На мир смотришь по-другому. Кстати, на отношениях с мужчинами это тоже сказывается. Они ведь изначально серьезный мотиватор для многих. Хочется быть худой и красивой, чтобы нравиться. И молодые мальчики до 25 еще, как правило, мыслят на том уровне, когда им действительно важно, сколько ты весишь. Им нужна легкость, грация, беззаботность, красота. А твое пищевое поведение и здоровье их волнует мало. Но все нормальные люди в конце концов приходят к выводу, что внешность второстепенна для отношений. А когда у тебя анорексия, тебе вообще все равно, нравишься ты мужчинам или нет, так что может создаваться только иллюзия отношений.

Когда я начинала худеть, мне очень нравился один парень. Он стал за мной ухаживать, все складывалось, как мне хотелось. Но чем больше я худела, тем больше теряла всякий интерес. Причем тогда мне казалось, что я многого достигла. А потом я просто на пару лет отложила свою личную жизнь. Истощение сильно влияет на гормоны, банально пропадает интерес. Поэтому мужчинам советую: если вы хотите нормальные отношения с девушкой и качественную половую жизнь с ней, вам стоит следить за тем, чтобы она питалась адекватно.

2015 год

Я начала лечиться, когда мама отвела меня к детскому психотерапевту, после чего наступил первый этап осознания. Потом еще съездила за границу, посмотрела на европейцев, как они живут своей жизнью, как им наплевать на внешний вид и вес. Главное, чтобы ты был счастливым, здоровым, мог работать. Я тогда подумала, что мои цели такие же. Но даже все понимая, я очень боялась снова набрать вес. Знаете, люди с анорексией идут на самые разные хитрости. Они могут поесть что-то дома, когда все видят, но это компенсируется потом — либо голодовкой, либо усиленными тренировками. Так и дурят родственников.

До 50 кг я дошла только через год. Потом еще долго восстанавливала гормональный фон. А потом уехала на учебу в Литву и снова скатилась в болезнь. Появилось много ответственности, проблем, нервов. Причем не в университете дело, а в моем отношении, в перфекционизме все том же. Даже дошло до нервного срыва на сессии. В итоге снова перестала есть, похудела. На семейном совете приняли решение, что нужно возвращаться домой. Я взяла академический отпуск, а потом и перевелась в Минск. Родители думали, что я освоюсь, опять наберу вес, но так быстро не сработало, я все равно оставалась худой года два-три. При этом еще постоянно дергалась, нервничала.

Многие до сих пор не относятся к анорексии серьезно. Женщины и девушки с комплексами по поводу веса мечтают о том, чтобы аппетит пропал окончательно и бесповоротно. Им и в голову не приходит, что лишние килограммы — меньшее из зол, которые поджидают в этой борьбе. Лечение анорексии может длиться годами и не приносить результатов. А это бесценное время вашей жизни.

Лера: Я начала выздоравливать в 20 лет. Это был комплексный процесс. После 18 снова пошла к терапевту. До сих пор, кстати, к нему хожу, но уже для решения всяких личностных проблем. Это действительно хорошая поддержка. Кроме него мне помогли люди — интересные, сильные, активные. Старалась брать пример. Больные анорексией всегда принимают позицию жертвы. Их жалеют. А чем больше жалеешь человека, тем больше он этим пользуется. Мне до сих пор еще тяжело, потому что теперь нужно самой всего добиваться, бороться в конкурентном обществе. Как только я остро начала это понимать, стала выздоравливать. Ведь пока болеешь, вся твоя жизнь отходит на второй план. А нужно еще деньги как-то зарабатывать, личную жизнь устраивать. Приходится наверстывать упущенное.

Главное — не бояться, не унывать. Бывают моменты, когда надо просто терпеть. Сначала тяжело есть, потом тяжело, наоборот, не есть. Тяжело найти золотую середину. Тяжело с собой бороться. Говорят, что это похоже на ломку от наркотиков. Первое время приходилось пить антидепрессанты. Это была временная мера в моём случае — как таблетки от живота. В комплексе с терапией они работают хорошо: разбираешься в себе, становишься спокойнее. Еще очень помог молодой человек. Благодаря ему я изменила восприятие себя. Он обычный парень, но он нормально воспринимал мои проблемы, поддерживал, спокойно объяснял, что я не одна такая и могу многое.

2016 год

Главный рецепт — создать условия, которые быстро вытянут из этого болота: хобби, парень, окружение. Но в то же время важно понимать, что просто не будет, но это и хорошо. Так быстрее перестаешь себя жалеть.

Сейчас я ем то, что мне нравится, понятно, что пытаюсь находить какую-то золотую середину, не переедать, но сильно себя не ограничиваю. Да и у меня слишком много дел, чтобы заострять на еде внимание. Я не говорю, что абсолютно здорова, но я знаю, чего жду от жизни, поэтому сейчас мне намного проще. Я двигаюсь в том направлении, в котором хочу. Иногда бывает желание похудеть килограмма на 4, но это уже не цель всей жизни. И жалею только о том, что потеряла пять лет времени, которое могла бы потратить на саморазвитие, отношения, карьеру. Нужно иметь в виду, что всем на вас наплевать. Важны только ваши знания и умения, а внешний вид — ваш собственный выбор.

Я многому научилась за время болезни. Может, я не добилась тех успехов, которых могла бы, если бы не потеряла время, но я стала старше морально. Поняла многие вещи, осознала их ценность. Пытаюсь смотреть на жизнь более серьезно. Время потеряно, но никогда не поздно начать сначала.

Ольга Ильчик, кандидат психологических наук, гештальт-терапевт, специализируется на расстройствах пищевого поведения:

- Действительно, нервная анорексия – коварная эпидемия современного общества, к которой до сих пор недостаточно внимательно относятся. Близкие родственники, в частности родители, считают, что главное – накормить и восстановить вес, а все остальное – "дурь" и "само пройдет". А на самом деле это длительная и трудоемкая работа девушки совместно со специалистами. Принято считать, что время выздоровления – это стаж болезни, умноженный надвое. В среднем на психотерапию уходит от 3 до 6 лет и более. При этом желательно, чтобы ближайшее окружение с пониманием и поддержкой принимало участие в лечении. Первое время работа направлена на формирование мотивации.

Поверьте, практически ни одна девушка не хочет выздоравливать по собственному желанию. Это болезнь, которая включает в себя много вторичной выгоды разнопланового уровня: обретение власти в семье, регуляция супружеских отношений родителей, ощущение собственного превосходства над другими людьми, способ манипуляции близкими людьми для достижения собственных целей и т.д. Но самое главное - страх, которого значительно больше, чем девушка способна пережить. Страх почувствовать себя живой, страх взросления, страх перед другими людьми, страх оценки, страх перед набором веса, так можно долго продолжать.

Уважаемые родители, будьте внимательны к своим взрослеющим детям и не игнорируйте изменения в пищевом поведении дочерей и сыновей.